Людмила (garetty) wrote,
Людмила
garetty

Во имя музыки. Часть 4

Часть 1
Часть 2
Часть 3

20589965_nemurowpp_.jpg

Часть 4

В день католического Рождества профессор Нэмуро с утра куда-то уехал, оставив домашним записку о том, чтобы к ужину его не ждали. Такие отлучки были вполне в его характере, и потому Токико не особенно волновалась. День прошёл весело: с утра они вместе с Мамией наряжали ёлку, упаковывали подарки и готовили украшения для праздничного стола. А после обеда, уложив брата отдыхать, Токико отправилась за покупками.

Она была счастлива в этом доме — тем спокойным и светлым счастьем, о котором, наверное, мечтает каждая женщина. Напряжённая тревога и борьба за жизнь Мамии позади. Нервная обстановка работы в Академии Отори — тоже. Но главное, человек, к которому тянется её сердце, теперь всегда рядом. При более близком знакомстве Содзи Нэмуро оказался совершенно не таким, каким она помнила его по периоду совместной работы над проектом «Вечность». Тогда он виделся сухим и бесстрастным, совершенно неспособным любить. И, всецело занятая своими чувствами, она не замечала за его ровными манерами ни горячего и преданного сердца, ни способности к отчаянным решениям и сумасшедшим порывам. Всё это выяснилось гораздо позже и было слишком внезапным, но сейчас молодая женщина признавалась себе, что тот безумный день не променяла бы ни на что! День, когда началось её настоящее счастье.

Работа над проектом была практически завершена, оставались лишь незначительные детали, и назавтра намечался праздничный банкет в честь открытия Дуэльной Арены. Весь предшествующий торжеству день Токико провела в больнице, забирая врачебные заключения и закупая лекарства для брата, а в ночь ей приснился кошмар, будто бы Мамия умер, а Содзи Нэмуро сошёл с ума и сжёг Мемориальный Зал вместе с запертыми там учениками — сотней лаборантов, работавших над проектом «Вечность». Она проснулась в холодном поту и, едва накинув халат поверх ночной рубашки, рванулась в комнату брата. Мамия спал. Просто спал — тихо и безмятежно, а рядом, на табурете, сидел Содзи в синем мундире, какие носили особо отличившиеся старшеклассники Академии Отори. Без очков он казался моложе и как-то… ближе? теплее? А ещё он был сильно взволнован.

— Токико? Хорошо, что вы пришли. Скорее соберите лекарства для Мамии: мы немедленно уезжаем отсюда.

Тогда она даже не успела испугаться или смутиться: явственно приснившийся кошмар всё ещё стоял перед глазами, смешав в голове реальность и вымысел.

— Надо было предложить вам это раньше, но я был непростительно нерешителен. А сейчас медлить просто нельзя: я тоже видел заключение врачей, — говорил Нэмуро. — Один из моих параллельных экспериментов оказался удачным, и теперь у нас есть возможность спасти вашего брата, не привязывая его жизнь ни к проекту «Вечность», ни к Академии Отори. На деньги, полученные от Акио, я купил хороший дом, оборудованный медблоком и лабораторией, мы будем жить там, пока Мамия окончательно не поправится.

Токико не верила своим ушам.

— Как вы сюда попали? — только и смогла произнести она.

С минуту суровый профессор растерянно смотрел на неё — босую, растрёпанную после сна, в халате, накинутом поверх ночной рубашки, — и было заметно, как щёки его медленно начинают пламенеть.

— Ох, простите! — наконец, выдохнул он, отворачиваясь. — Не думал вас смутить, просто мне казалось, что сейчас уже не утро... К тому же, дверь внизу была открыта.

В тот момент Токико готова была броситься ему на шею. Всё-таки профессор Нэмуро — удивительный человек! Значит, не напрасно её сердце всегда тянулось навстречу!

Сборы получились недолгими. Во дворе уже ждала машина, не прошло и часа, как они втроём покинули Академию Отори навсегда. Тогда было раннее утро, едва начинало светать, так что Токико даже не смогла окинуть прощальным взглядом знакомые картины, но зато впереди её ждала замечательная, счастливая жизнь.

Дом, куда привёз их Нэмуро, оказался большим и удобным, а всё пространство внутри парковой решётки было устроено совершенно особым образом, так что внешний мир никак не мог повлиять на атмосферу, царившую внутри. Позже Токико узнала, как работает этот сложный механизм, научилась самостоятельно регулировать параметры, и с каждым днём в ней крепло уважение к талантам и гениальности человека, явившегося их неожиданным спасителем. К тому же, здесь, в домашней обстановке, Содзи Нэмуро раскрылся для неё с совершенно другой стороны, и молодая женщина признавалась себе, что чувство, зародившееся по отношению к нему ещё во время совместной работы над проектом, сейчас уже вовсю пышными розами расцветает в сердце. Профессор был деликатен и ненавязчив, обращался всегда уважительно, бережно и никогда не позволял себе ничего лишнего, но в то же время было заметно, насколько он привязан к тем, кто волею судьбы обрёл в его доме покровительство и защиту. Мамия тоже сильно привязался к своему наставнику и ходил за ним хвостом, так что Токико иногда подшучивала над их трогательной дружбой, своими замечаниями вызывая на суровом лице профессора очаровательный румянец.

Сегодня вечером, в канун Рождества она ждала его. Как жена ждёт к ужину мужа, волнуясь о его долгом отсутствии; как ждёт влюблённая девушка, переживая о том, что могло бы так задержать её дорогого друга на пути к ней? И пусть они знакомы уже достаточно давно, а эти фантазии совсем несерьёзны, но так ли хорошо она знает Содзи Нэмуро, как ей кажется? Пожалуй, он из тех людей, которые всегда способны удивлять. Сегодня Мамия принёс ей листок с нотами и попросил сыграть.

— Где ты это взял? — спросила Токико. В гостиной стояло пианино, и она иногда играла по вечерам, но пьеса, которую дал ей брат, была совершенно незнакома.

— В лаборатории, в шкафу, — ответил Мамия. — Я по ошибке сунул свои тетради в ящик Содзи, а пока искал, нашёл вот это. Сыграешь? Очень хочется знать, как оно звучит!

Ноты? В лаборатории профессора Нэмуро? В одном шкафу с расчётами, чертежами и химическими реактивами? Молодая женщина рассмеялась:

— Удивительный человек наш профессор, правда?

Пьеса называлась «Солнечный сад», авторство не было подписано. Откинув крышку инструмента, Токико устроила перед глазами листок с нотами и нажала на клавиши. Лёгкая и приятная, словно бы впрямь похожая на солнечный свет, мелодия залила пространство дома. Мамия слушал восхищённо, широко распахнутыми глазами следя за тем, как порхают по клавишам руки сестры, а затем, когда смолк последний звук, сказал непонятную фразу: «Действительно, аквариум — это полная ерунда! Пусть лучше будет рояль!»

Сейчас ночь. Рождество. За окном тихо падает снег. Мамия уже спит в своей комнате, а Содзи всё ещё нет, и Токико начинает волноваться. Чтобы не поддаваться пустым страхам, женщина вновь садится за пианино и начинает играть «Солнечный сад». Она знает, что музыка способна даже исцелить разбитое сердце, не то, что отогнать тревогу, и потому играет эту чудесную, светлую, спокойную мелодию, которая кажется сейчас единственно возможной и правильной. Ей представляется, как где-то далеко, в большом сводчатом зале, залитом лунным светом, сидит за старинным роялем неведомый музыкант и, играя ту же мелодию, думает о том же самом человеке, к которому сейчас устремлены все её мысли. Этот музыкант желает ему счастья, и она сама сделала бы всё возможное, чтобы сделать счастливым того, кого любит, — Содзи Нэмуро…

Дверь отворилась почти неслышно, однако молодая женщина тут же обернулась, прекратив играть, и испуганно бросилась навстречу: она заметила кровь на одежде профессора.

— Что случилось? С вами всё в порядке?

Его голос буднично спокоен, однако в знакомых интонациях есть что-то новое — неуловимое, но заставляющее сердце трепетать:

— Простите, я немного задержался: сопровождал одного человека в больницу. Это не моя кровь.

Токико… Она переживала за него! Ждала, волновалась и играла «Солнечный сад», неизвестно каким образом узнав эту мелодию. Пока он блуждал по улицам далёкого Нью-Йорка, торопливо сверяя местность со своими расчётами и боясь не успеть вовремя; пока отыскивал в толпе суетливых прохожих благородные черты этого странного убийцы; бежал на помощь, вызывал «скорую» и сопровождал в больницу… Всё это время она ждала его и думала только о нём!

Сняв испачканное пальто, Содзи Нэмуро неторопливо пригладил рукой растрепавшиеся волосы и, улыбнувшись очень светло и ясно, сказал:

— Если музыка заставляет нас совершать безумные поступки, то сегодня я должен сказать, что люблю вас, Токико. И прошу вашей руки.

В огромных, искренних глазах молодой женщины застыло счастливое удивление. Несколько секунд она восхищённо смотрела на него, а затем тихо произнесла:

— Тогда, чтобы нас больше ничто не разделяло, вы должны простить меня за тот поцелуй с Отори Акио. Раньше вы казались мне очень холодным человеком, неспособным на сильные чувства, и весь этот спектакль был разыгран только ради того, чтобы вызвать в вашем сердце… хоть что-то уже вызвать, наконец! Я была так нетерпелива, простите!

— А я раньше был не просто слеп, но ещё и глуп, — покачав головой, сказал Нэмуро. — Скольких ошибок удалось бы избежать, если бы вы знали! Простим друг друга вместе?

— Во имя музыки?

— Во имя музыки.

…А сад заносило белым снегом, и мир окутывала тихая рождественская ночь.

Окончание следует...

Иллюстрация: автора арта, к сожалению, не знаю. Картинку нашла через поиск, если кто-то знает авторство, с удовольствием подпишу.
Tags: аниме, моя проза, фото
Subscribe
promo garetty march 30, 2017 21:38 9
Buy for 10 tokens
В Массандровском дворце мне довелось побывать в сентябре 2016 года. Экскурсия была очень короткой, мы промчались по дворцу и парку практически бегом. Однако сам памятник оставил настолько яркие впечатления, что хотелось бы при случае приехать туда уже на целый день. Дворец очень уютный и милый,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments