Людмила (garetty) wrote,
Людмила
garetty

Categories:

"Смертельный враг" - фанфик по роману "Княгиня Лиговская". Часть 1

Традиционно в первые дни нового года зависаю на Фикбуке: не столько читаю чужое, сколько привожу в порядок своё, подгоняю тексты под новые правила, редактирую фандомы и списки персонажей. Эту техническую работу тоже надо когда-то делать, вот я и занялась. И вспомнила, что ещё не выкладывала в ЖЖ один из моих лучших фанфиков "Смертельный враг" по роману М.Ю.Лермонтова "Княгиня Лиговская". Когда он писался, я давала только ссылку, а потом долгое время мой профиль на Фикбуке вообще не функционировал, словом, сейчас самое время освежить впечатления:))

Аннотация:
Действие в романе "Княгиня Лиговская", как известно, происходит до событий, описанных в "Герое нашего времени". К сожалению, роман остался не законченным, но с большой долей вероятности можно предположить, что в нём была бы описана та самая дуэль, из-за которой Печорина выслали на Кавказ. Здесь - моя фантазия на тему этой дуэли, а также на тему возможного развития отношений некоторых героев.

Смертельный враг. Часть 1



Кадр из фильма С.Ростоцкого, в роли Печорина Владимир Ивашов

Вместо эпиграфа:

«Станислав стал перелистывать книгу и вдруг сказал, не отрывая глаз от параграфа, где безымянный сочинитель доказывал, что дружба есть ключ истинного счастия:
− Знаете ли, матушка, кто этот офицер, который был сегодня у нас?
− Не знаю, а что?
− Мой смертельный враг, − отвечал он.
Лицо старушки побледнело сколько могло побледнеть, она всплеснула руками и воскликнула:
− Боже мой, чего же он от тебя хочет?
− Вероятно, он мне не желает зла, но зато я имею сильную причину его ненавидеть. ... О, поверьте, мы еще не раз с ним встретимся на дороге жизни и встретимся не так холодно, как ныне».

М.Ю.Лермонтов «Княгиня Лиговская»


* * * * *

К месту дуэли Красинский со своим секундантом прибыли в наёмной карете. Печорин механически отметил это обстоятельство, как и то, что при виде его на лице чиновника отразилась явная досада. Холодно кивнули друг другу, приветствуя, и пока секунданты осматривали оружие и отмеряли расстояние, противники демонстративно отвернулись, устремив взгляды в разные стороны. О первом выстреле должен был решить жребий, так условились ещё вчера, но получив из рук Браницкого револьвер и задумчиво взвесив оружие на ладони, Печорин вдруг повернулся к поляку.

− Стреляйте первым, Красинский.

− А вы сегодня необыкновенно щедры, Григорий Александрович! − за улыбкой поляка читалось волнение, благородное лицо его с классически правильными чертами было бледно, но Печорин мог бы поклясться, что эти признаки не являлись страхом перед предстоящей дуэлью. Скорее, чиновником в данный момент владела какая-то страсть. Сердце кольнуло воспоминание о княгине Лиговской, и Печорин едва не выдал себя, однако же голос его прозвучал спокойно, пожалуй, даже участливо:

− Я по-прежнему не желаю с вами драться, о чём дал понять ещё вчера. Но коли вы считаете себя обиженным моею дерзкою выходкой, пусть право первого выстрела будет у вас.

Вопреки ожиданиям, на новое оскорбление Красинский ничего не ответил. Неужели он настолько занят мыслями о Вере, что не понял намёка?! Нет, понял, − наблюдая за своим противником, Печорин заметил, как бледные щёки того вдруг вспыхнули румянцем, хотя лицо ничуть не изменило выражения трагической обречённости, являвшегося, по-видимому, заранее заготовленной маской. «Чёртова кукла!» − с досадой подумал Печорин, его мутило от мысли, что этот красавец, которого природа, в отличие от него самого, щедро наградила безупречной внешностью и завидным умением нравиться с первого взгляда, через несколько минут может отправить его к праотцам. Но Вера!.. Вера… как она могла предпочесть ему эту глупую марионетку?!

Тем временем Красинский тоже подошёл к барьеру, и, прежде чем принять у секунданта оружие, медленно снял сюртук и жилет, оставшись в одной рубашке. Печорина уже начинал бесить этот спектакль: если поляк надумал вывести его из себя, пожалуй, он своего добился!

− Что ж, воспользуюсь вашей щедростью, если наши секунданты не против, − наконец сказал Красинский, поднимая револьвер.

На десяти шагах трудно промахнуться, даже если ты чиновник, никогда не державший в руках оружия. Но Печорин совсем не испытывал иллюзий на сей счёт: думалось, что польский дворянин, хотя и находившийся ныне на гражданской службе, стрелял преотлично. Потому он невольно отвёл глаза от приковавшего всё внимание полированного, с резными насечками ствола. Несколько томительных секунд − совершенно без мыслей, полных только свежими запахами морозного ветра, − и… выстрела не последовало: револьвер Красинского дал осечку. Печорин вздохнул с облегчением.

− Ваша очередь, Григорий Александрович.
− Благодарю.

Ещё несколько минут ушли на то, чтобы в последний раз перед выстрелом осмотреть оружие. Печорин не мог отделаться от чувства, что все его мысли сейчас обращены к человеку, в напряжённом ожидании стоящему напротив. Всё в нём вызывало неприязнь − и тонкое, красивое лицо с выражением показной трагичности, и светлые волосы, трепетавшие на ветру лёгкими завитками, спокойный голос, неловкие движения а, главное, жгучий, пронизывающий взгляд тёмно-голубых глаз. Это ненависть? Нет, это зависть… «Вера! Вера… Да, я ошибался: он не трус. И, возможно, не глупец. Но чем он лучше меня? Чем?!» − беззвучно вопрошал Печорин, не находя в себе смелости признать очевидное: в отличие от него, от всего петербургского света, Станислав Красинский чист, как дитя. Он искренен в любви и ненависти, даже его неловкость столь мила, что любая искушённая в любовной науке кокетка непременно обратит внимание на этот по-весеннему свежий цветок, ещё не испорченный ложью и пороком «высшего общества», в которое поляк стремится со всей, свойственной ему, пылкостью, наивностью и настойчивостью…

Скривив губы в нервной усмешке, офицер, наконец, поднял револьвер, прицеливаясь, но тут же Красинский, внимательно следивший за каждым его движением, вскинул руку, прося позволения сказать несколько слов:

− Послушайте, Печорин, − заметил чиновник холодно, с вызовом глядя на своего противника, − вы довольно оскорбляли меня. Неужели вам всё мало? Как?! Вы метите мне в плечо на десяти шагах и думаете, что я промолчу, сделав вид, что не заметил?! Извольте стрелять по чести, или я сам…

Раздался выстрел, и по белой рубашке молодого чиновника стало медленно растекаться красное пятно. Красинский упал. А револьвер в руках Печорина ещё дымился… Так вот что значило это трагическое выражение на лице, и спектакль с раздеванием на холодном ветру вовсе не был спектаклем. «Чёртов упрямец! Ты ведь хотел умереть от моей руки ещё когда ехал сюда, когда вчера… глупая ссора… Дьявол! Как я мог так попасться?!» Теперь многое становилось понятным, кроме одного − Вера. Какую роль она сыграла во всей этой истории?

Над распростёртым на снегу поляком уже хлопотал доктор. Печорин медленно подошёл, с каким-то обострённым, неестественным вниманием отмечая про себя детали, ничуть не относящиеся к делу. Чёрный сюртук и жилет Красинского − одежда, не лишённая вкуса, с претензией на щегольство, вероятно, купленная на деньги, тайком от матери сэкономленные на еде. Перед мысленным взором промелькнул унылый двор и бедная комната чиновника, усталая приветливость во взгляде преждевременно состарившейся в заботах и забвении женщины, книга на столе… постойте, что-то вроде «Как легко стать богатым и счастливым». Острая, ещё недавно так ранившая ненависть вдруг поблекла, уступив место тому первому чувству, которое он испытал в этой убогой лачуге, куда пришёл просить известного ему только по слухам чиновника ***палаты содействовать скорейшему разрешению дела князя Лиговского.

− Что ж, Печорин, браво! − вдруг услышал он весёлый голос Браницкого. − Боюсь, иначе остановить этого сумасшедшего было просто невозможно.

Мгновенно вернувшись из воспоминаний в реальность, офицер мрачно оглядел картину дуэли.

− Я убил его?

− Не думаю, − ответил доктор. − Вероятно, вашу руку направляло само провидение: насколько можно судить сейчас, не задет ни один важный орган. Но ему требуется лечение, покой и хороший уход. Нужно сообщить родным…

− Нет, не нужно! − резкая поспешность этих слов была настолько неожиданной для присутствующих, что Печорин почувствовал: от него ждут объяснений.

− У него нет родни, кроме матери, а она… я знаком с нею. Мне бы не хотелось брать грех на душу, став повинным в смерти старой женщины, которая, к тому же, не сделала мне ничего дурного. Позвольте всё уладить самому? Да, доктор, надеюсь, вы поедете с нами? Обещаю, ваша помощь будет достойно вознаграждена. Мой противник не был трусом, и я не прощу себе, если кто-то другой возьмёт на себя труд позаботиться о нём.

Продолжение следует
Tags: книги, лит, моя проза, фото
Subscribe
promo garetty march 30, 2017 21:38 9
Buy for 10 tokens
В Массандровском дворце мне довелось побывать в сентябре 2016 года. Экскурсия была очень короткой, мы промчались по дворцу и парку практически бегом. Однако сам памятник оставил настолько яркие впечатления, что хотелось бы при случае приехать туда уже на целый день. Дворец очень уютный и милый,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments