Людмила (garetty) wrote,
Людмила
garetty

Categories:

Особенности взгляда древнерусского человека на брак, семью и воспитание

Продолжаю публикацию своего университетского диплома. Более ранние записи легко найти по метке диплом. Заинтересованных данной работой людей большая просьба пока ничего никуда не растаскивать, а при необходимости давать ссылки на мои ЖЖ-записи. Помните, скоро всё это будет едино, красиво и бесплатно!

Особенности взгляда древнерусского человека на брак, семью и воспитание

Отрывок из дипломной работы Гайдуковой Л.А. "Ценностные ориентации в обществе Киевской Руси"
Научные руководители: Присенко Г.П. и Краюшкина С.В.
ТГПУ им. Л.Н.Толстого, Тула, 2000 г.


План:
1. Культ предков у восточных славян как отражение цельности рода.
2. Сохранение родовых традиций в условиях господства большой семьи.
3. Эволюция форм брака у восточных славян.
4. Династический брак как особая форма брака.
5. Разные формы семьи в Киевском государстве и регулирование отношений между ними.
6. Два взгляда на женщину в Киевской Руси:
• историческое отношение к женщине на Руси;
• юридические права женщин.
7. Влияние Церкви на создание христианской семьи:
• искоренение языческих обычаев;
• церковное законодательство о раздельном владении имуществом супругами и наследовании;
• нравственные установления Церкви в вопросах создания семьи и воспитания.
8. Взаимная ответственность родителей и детей в христианской семье. Идеал такой семьи.
9. Значение исторического опыта для воспитания подрастающего поколения в Киевской Руси.


Семья Ярослава Мудрого. Ктиторская фреска Софийского собора в Киеве

Время образования государства Киевская Русь (IX−XI вв.), несомненно, было временем больших перемен во всех сферах жизни древних славян, в том числе и в общественной. На смену большому роду пришла соседская община, патриархальная семья выделилась как основная социальная и хозяйственная единица. Рушились старые связи между людьми, на их месте возникали новые. Но память народа заботливо сохранила то, что было дорого прошлым поколениям. В числе этих несомненных ценностей оказалось уважительное отношение к своим корням, стремление строить семью и воспитывать детей в соответствии с древними традициями.

Культ предков был широко развит у восточных славян в дохристианскую эпоху. В старинных русских памятниках средоточием этого культа является (со значением охранителя родичей) Род со своими Рожаницами, то есть, дед с бабушками − возможно, намёк на господствовавшее некогда между славянами многожёнство. Тот же обоготворённый предок чествовался под именем чура (щура). Значение этого деда-родоначальника как охранителя родичей дошло до нас в заклинании от нечистой силы или нежданной опасности: «Чур меня!» Охраняя родичей от всякого лиха, чур оберегал и их родовое достояние. Предание, оставившее следы в языке, придаёт чуру значение охранителя родовых полей и границ. Нарушение законной меры мы и теперь выражаем словом «чересчур». Этим значением чура возможно объяснить одну черту погребального обряда у славян, как его описывает Начальная летопись. Покойника, совершив над ним тризну, сжигали, кости его собирались в малую посудину и ставили на столб на распутьях, где скрещиваются пути, то есть находятся межи разных владений. Придорожные столбы, на которых стояли сосуды с прахом предков, − это межевые знаки, охранявшие границы родового поля. Отсюда суеверный страх, овладевавший русским человеком на перекрёстках. Всё это, по-видимому, говорит о первобытной широте, цельности родового союза (1).

С течением времени понятие «рода» утратило своё первостепенное значение, и его место заняла «семья» − в наших источниках она понимается как большая патриархальная семья, то есть, организация, включающая в себя несколько поколений потомков одного отца, некоторое число свободных и несвободных лиц, подчинённых отцовской власти главы семьи (2). Это есть дальнейшее развитие родовых отношений. Однако наличие большой семьи не отрицало одновременного с ней существования сельской общины, включавшей большую семью как составную часть. Этот процесс ещё не получил своего завершения, и в «Русской Правде», особенно в древнейшей её части, мы находим равное отражение как кровнородственных (семейных), так и соседских (общинных) связей.

Примером особой живучести родовых традиций могут служить рассказы Вышаты и Яня Вышатича в «Повести временных лет». Янь был сыном Вышаты; Вышата, как это отмечено в «Повести» под 1064 г., был сыном новгородского посадника Остромира, с именем которого связан древнейший из дошедших до нас памятников русской письменности − «Остромирово Евангелие» 1056−1057 гг.; Остромир, как это было установлено археологом Д.И.Прозоровским, был сыном новгородского посадника Константина; Константин был сыном новгородского посадника Добрыни − будущего героя русских былин Добрыни Никитича. Судьба всех этих представителей рода Яня Вышатича отражена в летописи на основании устных рассказов Вышаты и Яня (3).

Подобные родовые предания не были единичными. Князья постоянно вспоминали отцов и дедов своих, в широкой степени считаясь с родовыми традициями, с родовой преемственностью, с правами своего рода.
Постепенное разложение родового союза делало возможным взаимное сближение родов, одним из средств этого служил брак (4). Начальная летопись отметила, хотя и не совсем полно и отчётливо, моменты этого сближения, отразившиеся на формах брака. Первоначальные однодворки, сложные семьи ближайших родственников, которыми размещались восточные славяне, с течением времени разрастались в родственные селения, помнившие о своём общем происхождении. Для таких сёл, состоявших из одних родственников, важным делом было добывание невест. При господстве многожёнства своих недоставало, а чужих не уступала их родня добровольно и даром. Отсюда необходимость похищений. Они совершались, по летописи, «на игрищах между сёлами», на религиозных праздниках в честь общих неродовых богов «у воды», у священных источников или на берегах рек и озёр, куда собирались мужчины и женщины из разных сёл.

Летопись изображает различные формы брака как разные степени культурности славянских племён. В этом отношении она ставит все племена на низшую ступень сравнительно с полянами. Описывая языческие обычаи радимичей, вятичей, северян, кривичей, она замечает, что на тех «бесовских игрищах» «умыкали себе жён по взаимному согласию». Умычка и была в глазах летописца низшей формой брака, даже его отрицанием: «брака у них не было».

Вражда между родами, вызывавшаяся умычкой чужеродных невест, устранялась «веном», отступным, выкупом похищенной невесты у её родственников. С течением времени вено превратилось в прямую продажу невесты жениху её родственниками по взаимному соглашению родни обеих сторон: акт насилия заменялся сделкой и обрядом мирного хождения зятя (жениха) по невесту, которое тоже, как видно, сопровождалось уплатой вена.

Дальнейший момент сближения родов летопись отметила у полян, уже вышедших, по её изображению, из дикого состояния, в котором оставались другие племена. Она замечает, что у полян «не хожаше зять по невесту, но привожаху вечер (приводили её к жениху вечером), а заутра приношаху по ней, что вдадуче» (5), то есть на другой день приносили вслед за ней, что давали: в этих словах возможно разглядеть указание на приданое. Итак, хождение жениха за невестой, заменившее умычку, в свою очередь сменилось приводом невесты к жениху с получением вена или выдачей приданого.

Существовала на Руси и ещё одна специфическая форма брака, практиковавшаяся исключительно в княжеской семье − династический брак. Причиной подобного явления служило желание государств скрепить дипломатические и торговые договорённости печатью более веской, чем подпись или даже клятва − печатью кровнородственных связей. Династические браки широко практиковались во всех средневековых европейских государствах − это был универсальный барометр международного престижа страны: чем сильнее и богаче государство, тем почётнее сосватать оттуда невесту или выдать замуж представительницу своего рода.

Вот несколько примеров из истории Киевского государства. Ярослав Мудрый находился в родственных связях с царствующими домами Англии, Франции, Германии, Польши, Скандинавии, Венгрии и Византии. Его дочь Анна была замужем за французским королём Генрихом I и активно участвовала в политической жизни Франции. Её собственноручные подписи славянскими и латинскими буквами имеются на грамотах, выданных от имени малолетнего французского короля Филиппа I. Внучка Ярослава Евпраксия − Адельгейда Всеволодовна (1071−1109) была замужем за императором Священной Римской империи Генрихом IV. Всеволод Ярославич был женат на греческой принцессе из рода Мономахов, его сын Владимир женился на дочери последнего англо-саксонского короля Гите Гаральдовне, вынужденной бежать из Англии вследствие нормандского вторжения (6).

Но династические браки диктовались не только соображениями политической целесообразности. Уважение к кровному родству и семейному началу, доставшееся в наследство от родоплеменных отношений, проявило себя в средние века как неизменная абсолютная ценность, являвшаяся приоритетной даже на международной арене.

Как известно, принятие христианства Киевской Русью в качестве государственной религии внесло переворот в общественное сознание. Церковь активно выступила против многих языческих пережитков, в том числе против многожёнства. Несомненно, в этом она работала на укрепление семейного начала. Если в XI веке моногамный брак получил окончательное признание, по крайней мере, в господствующих классах, то к этому в какой-то мере причастна и Церковь. С торжеством моногамной формы семьи начали отходить в область преданий те кровавые раздоры, которые характерны для семей, объединяющих многочисленных братьев от разных матерей, и делалась невозможной такая междубратская резня, какая имела место после смерти Святослава и после смерти Владимира (7).

Однако исторически единобрачие у восточных славян сложилось задолго до принятия христианства. Об этом мы читаем в «Повести временных лет». Идеал летописца − моногамная семья. У полян, вероятно, победа моногамной формы семьи обнаружилась несколько раньше, чем у других восточнославянских племён, и летопись этот факт отмечает с полной отчётливостью. Несомненно, это произошло задолго до времени, когда жил и писал автор «Повести временных лет», поскольку упоминания о родовом строе у него довольно расплывчаты. Когда на Руси возникла потребность оглянуться на своё прошлое, русское общество успело уйти от родового строя уже так далеко, что представить его себе в XI веке было достаточно трудно. Когда на Руси появились письменные памятники, запечатлевшие пережитки далёкого прошлого, это прошлое было уже основательно забыто. Летописец хорошо знает семью, но он не видел рода, и потому столь туманно говорит о нём в своём произведении (8).

Однако, несмотря на столь раннее возникновение у восточных славян парной семьи, старые обычаи жили в русском обществе ещё долгое время. Поскольку тогда не было единого отношения к подобным пережиткам, то и мы узнаём о них, как правило, из разных источников. Например, в статьях, относившихся к семейному праву, «Русская Правда» подразумевает законную семью как семью, создаваемую церковным браком. Одна статья определяет положение и внебрачной семьи, «робьих детей» с их матерью по смерти их отца: они получают свободу. Из другого памятника узнаём, что им при этом выделялась из имущества умершего отца «прелюбодейская часть». Но из правил митрополита Иоанна II видим, что сто лет спустя после крещения Руси «простые люди», не князья и не бояре, обыкновенно заводили семьи по старому языческому обычаю, без венчания, и Церковь признавала такие семьи внебрачными, незаконными. Невероятно было бы, чтобы в этих семьях к порядку наследования применялась норма «прелюбодейской части»: тогда в огромной массе русского простонародья не оказалось бы ни законных семей, ни законных прямых наследников. Между тем, из Ярославова церковного устава следует, что «невенчальная жена», незаконная с церковной точки зрения, признавалась законной с точки зрения юридической, если при ней не было у мужа жены «венчальной»: самовольный развод таких невенчальных супругов подлежал взысканию, как и самовольный развод законных; только взыскание это было вдвое легче (9).

Мы видим, что древний обычай не просто существовал в Киевской Руси, но укоренился так, что вызвал необходимость его регулирования со стороны властей. Этот пример лишний раз доказывает нам устойчивость древних традиций в области брачно-семейных отношений, обусловившую последующее развитие патриархальной семьи в русском обществе.

Со страниц произведений древнерусской литературы нам предстают замечательные образы женщин: удивительные по своей человечности, тихие и кроткие, порой властные и своенравные, справедливые, мудрые, наделённые вещим сердцем и широкой душой. Такое изображение женщин не случайно, ведь оно продиктовано самой жизнью. Здесь традиционность патриархальных обычаев не вступала в противоречие с особенностями русского национального характера, в котором воля, широта и размах проявлялись во всём. В отличие от византийского, арабского и некоторых других обществ, достигших высокого уровня развития культуры и искусств, женщины в Древней Руси сидели за столом наравне с мужчинами, и вообще принимали активное участие в управлении, хозяйстве и других делах. Нам известно немало деятельных женщин: княгиня Ольга, сестра Мономаха Янка, мать Даниила Галицкого, жена Андрея Боголюбского и др.

Женщины в Киевской Руси почитались как хранительницы очага, продолжательницы рода, как существа прекрасные и мудрые, наполняющие смыслом жизнь мужчины − защитника, воина, кормильца. Ещё в славянское время культы языческих богинь занимали важное место в религиозном поклонении русичей. С принятием христианства Богоматерь стала почитаться как заступница всей земли Русской. По сведениям церковных источников, иконы Богоматери творили чудеса: защищали от эпидемий, пожаров, вражеских нашествий, излечивали больных, указывали места сооружений новых городов, храмов, монастырей (10). Со страниц церковных произведений лик на иконе предстаёт нам как трогательный живой образ женщины-матери, матери всей Русской земли, заступницы всех русских людей. И не случайно сейчас наиболее почитаемой иконой Российской Федерации является именно икона Богоматери: так из далёких времён, из глубины нашей истории дошло до нас свидетельство об уважении женщины на Руси.

Но был ещё иной взгляд на женщину − юридический. Этот взгляд отражает патриархальный обычай, господствовавший на нашей земле долгие века. Женщина занимала в древнерусском обществе положение только в соответствии с положением своего отца или мужа. Её так обычно и называли: «Глебовна» или «Ярославна» (о дочери), «Андреева» или «Святополча» (о жене) (11).

Что касается прав владения и наследования (12), то они напрямую вытекали из древнейших форм славянского брака. Приданое служило основой отдельного имущества жены; появлением приданого начиналось юридическое определение положения дочери или сестры в семье, её правового отношения к семейному имуществу. По «Русской Правде» сестра при братьях не наследница, но братья обязаны устроить её судьбу, выдать замуж, «како си могут» − с посильным приданым. Как наклАдная обязанность, приданое не могло быть приятным институтом для наследников. Это сказалось в одной пословице, выразительно изображающей различные чувства, возбуждаемые в членах семьи появлением зятя: «Тесть любит честь, зять любит взять, тёща любит дать, а шурин глаза щурит, дать не хочет». При отсутствии братьев дочь − полноправная наследница в землевладельческой служилой семье, она сохраняет право на часть крестьянского имущества, если осталась после отца незамужней. Все отношения по наследованию заключены в тесные пределы простой семьи, включающей ближайших родственников; наследники по боковой линии не предусматриваются, как случайные участники в наследстве. Строя такую семью и заботливо очищая её от остатков родового союза, христианская Церковь имела опыт, заготовленный ещё в языческую пору, в браке с приданым.

Построенный на языческих основаниях родовой союз был противен Церкви, и она сразу стала разбивать его, строя из обломков освящаемый ею семейный союз. Главным средством для этого служило церковное законодательство о браке и наследовании. Церковный устав Ярослава налагает кару и за уклонение от церковного венчания, и − гораздо строже − за браки в близких степенях родства. Христианский брак не допускается между близкими родственниками; постепенно стесняя круг родства, в пределах которого запрещался брак, Церковь приучала более отдалённых родственников смотреть друг на друга как на чужих (13).

В области семейных отношений духовенству были даны значительные полномочия, не только судебные, но и законодательные, в силу которых оно довольно независимо нормировало семейную жизнь, применяя к местным условиям свои канонические установления. С большой вероятностью можно предполагать, что отдел статей в «Русской Правде» о порядке наследования, опеке, о положении вдов и их отношении к детям составлен под прямым или косвенным влиянием этого источника. Так, в составе имущества вдовы точно различены вдовья часть, выделяемая ей из наследства детей на прожиток до смерти или вторичного замужества, и то, что ей дал муж в полную собственность: «…а что на ню муж возложит, тому же есть госпожа» (14).

Трудным делом Церкви в устройстве семьи было установить в ней новые юридические и нравственные начала. Здесь предстояло внести право и дисциплину в наименее поддающиеся нормировке отношения, бороться с многожёнством, наложничеством, со своеволием разводов, посредством которых мужья освобождались от наскучивших им жён, заставляя их уходить в монастырь.

Христианская семья, завязываясь как союз гражданский обоюдным согласием жениха и невесты, держится на юридическом равенстве и нравственном взаимодействии мужа и жены. Необходимое следствие гражданской равноправности жены − усвоение ею права собственности. Ещё в X веке дружинная и торговая Русь была знакома с раздельностью имущества супругов: по договору Олега с греками, на имущество жены не падала ответственность за преступления мужа. Церкви предстояло поддерживать и укреплять это постановление: церковный устав Владимира Святого предоставил ей разбирать споры между мужем и женой «о животе», об имуществе. Впрочем, влияние Церкви на семейный быт не ограничивалось сферой действия формального церковного суда, регламентируемого уставами: оставались отношения, которые она предоставляла чисто нравственному суду духовника. Устав Ярослава наказывает жену, которая бьёт своего мужа, но обратный случай обходит молчанием (15).

Духовника не следует забывать и при разборе статей церковных уставов об отношениях между родителями и детьми. Здесь закон ограничивается простейшими, наименее терпимыми несправедливостями семейной жизни, сдерживая произвол родителей в деле женитьбы или замужества детей, возлагая на родителей ответственность за целомудрие дочерей, карая детей, которые бьют своих родителей, не только церковной, но и гражданской казнью, как тяжких уголовных преступников.

Зато предоставлен был полный простор мужу и отцу как завещателю: древнейшие памятники русского права не налагают никаких ограничений на его предсмертную волю, не следуя в этом за своими византийскими образцами. «Как кто, умирая, разделит свой дом детям, на том и стоять» − такова основа наследственного права по «Русской Правде». Закон не предполагает, чтобы при детях возможны были вне семьи какие-либо другие наследники по завещанию. Близкие родственники выступают только в случае опеки, когда мать-вдова при малолетних детях вторично выходит замуж, а в договоре Олега являются законными наследниками, когда после умершего не осталось ни детей, ни завещания (16).

Таким образом мы видим, насколько велико было влияние Церкви в деле создания христианской семьи, где ей поручалось с одной стороны искоренять пережитки язычества и вводить новые нравственные установления, а с другой − проводить в жизнь нормы семейного и наследственного права, создававшиеся той же Церковью в процессе жизнедеятельности русского общества на основе церковно-византийского права и местных славянских обычаев.

«Почитайте старших и родителей» (17) − эта фраза, повторяясь в различных вариациях, переходит из произведения в произведение. И не случайно, ибо она отражает основной взгляд на воспитание детей в древнерусском обществе. Христианская семья, жившая по библейским законам, непременно должна была перенять и положение о воспитании: детям надлежало чтить старших членов семьи, особо уважать и слушаться отца и мать, дети были обязаны заботиться о родителях в старости. Эти обязанности обычно обосновывались таким положением: дети должны быть благодарны родителям за бесценный божественный дар, полученный при рождении, − жизнь. Но и на родителях, в свою очередь, лежала большая ответственность: им нужно было вырастить детей, научить их основам земледелия, ремесла, военного дела (то есть тому, чем бы они смогли заработать себе на хлеб). Девочек обучали основам домоводства и готовили к замужеству; родители (или при их отсутствии другие родственники) должны были собрать приданое для девушек.

Однако обязанности родителей не ограничивались материальной стороной. Большая роль отводилась духовно-нравственному воспитанию, включавшему приобщение детей к христианским ценностям и передачу им опыта поколений через исторические предания, сказки, народные песни и обычаи.

Идеальной в древнерусском обществе могла считаться большая семья, построенная на патриархальных началах и имевшая достаточную для безбедной жизни материальную базу. Все члены этой семьи жили в дружбе и согласии, родители и дети строго выполняли свои обязанности по отношению друг к другу. А в случае несчастья каждый мог рассчитывать на помощь и поддержку всех домочадцев. В такой семье духовная культура занимала одно из первых мест, поскольку именно она становилась тем фундаментом, на котором строились межличностные отношения в доме. Детей сызмальства учили основам веры, учили относиться к людям согласно христианским заповедям прежде всего на примере своей собственной семьи, где отсутствовали брань и унижение, преобладало чуткое и терпимое, но вместе с тем требовательно строгое отношение родителей к детям. В такой семье не обходилось без вечерней сказки, рассказанной бабушкой или няней и обсуждённой всеми, кто её слушал. Шутку, частушку, песню можно было слышать в доме каждый день. А по праздникам собиралось много гостей, и хлебосольные хозяева устраивали пир горой, причудливо смешивая языческие и христианские обычаи. Радовались в доме приходу странников из святых мест, подавали нищим, помогали соседям. В такой атмосфере и росли дети, семья определяла их будущий характер точно так же, как социальная среда зачастую определяла род занятий молодого русича.

Этот идеальный образ христианской семьи универсален: он мог встретиться в среде княжеской, боярской, дружинной, купеческой, сельской или городской. Церковь, особенно в первые века после принятия христианства, настойчиво проповедовала, что обладание нравственными ценностями не ставится в прямую зависимость от обладания ценностями материальными. Следовательно, воспитание прежде всего должно осуществляться со стороны приобщения ребёнка к ценностям общечеловеческим, и только потом − к ценностям своего сословия.

Почитание старших не было в Древней Руси слепым следованием библейским заповедям. В обществе, где не до конца ещё исчезли остатки родового строя, памяти предков отводилась большая роль в плане культурно-воспитательном: старые люди, как правило, были мудрее. Отсюда ценился не только совет живых стариков, но и исторический опыт, оставленный прошлыми поколениями. Историческая память, связь поколений цементировали древнерусское общество, заменяя кровнородственные узы большого рода узами духовного родства большого государства.

В «Слове о князьях» мы находим отголоски этого переходного времени, когда автор, создавший своё произведение в конце XII века, о князе Владимире говорит «дед», а о святых Борисе и Глебе − «братья». Призывая князей к единению перед лицом общей опасности, он обращается к памяти предков: «Князя деда имеете святого Владимира, который к богу привёл тысячи тысяч и тьмы тем душ праведных! Вспомните и о том, каких братьев имеете − великих чудотворцев Бориса и Глеба!» (18)

Мы видим, что христианство наложило большой отпечаток на формирование мировоззрения каждого конкретного человека на Руси. Оно определило ценностные приоритеты, поставив во главу угла любовь к богу, затем ценности духовные и уж потом − материальные. Семья в христианском понимании выступала как некое единство, совмещавшее в себе все три рода ценностей и потому нуждавшееся в особо бережном к себе отношении со стороны властей и самой Церкви.

Но традиции воспитания в Киевской Руси не были только лишь следствием принятия христианства, они органически выросли из всего древнеславянского быта точно так же, как брачные обычаи и преимущественная форма семьи в древнерусском обществе. Нельзя вести отсчёт истории Руси от той или иной даты: каждая эпоха привносила что-то своё к тем ценностям, которые постепенно выкристаллизовывались в прошлые века. Славяне хорошо знали это, иначе чем можно объяснить столь бережное отношение их к своей истории, столь трепетное стремление запечатлеть в памяти своих детей мудрость прошлых поколений.


Примечания:

(1) Ключевский В.О. Полный курс лекций в 3-х кн. − М, 1994. − Кн. 1, с. 100−101.
(2) Греков Б.Д. Киевская Русь. − М, 1949.
(3) Лихачёв Д.С. Великое наследие. − М, 1975.
(4) Об эволюции форм брака у славян см.: Ключевский В.О. Полный курс лекций в 3-х кн. − М, 1994. − Кн. 1, с. 102.
(5) Цитируется по книге: там же.
(6) Греков Б.Д. Киевская Русь. − М, 1949.
(7) Бахрушин С. К вопросу о крещении Киевской Руси. − В книге: Христианство и Русь. − М, 1988.
(8) Греков Б.Д. Киевская Русь. − М, 1949.
(9) Ключевский В.О. Полный курс лекций в 3-х кн. − М, 1994. − Кн. 1.
(10) Снессорева С. Земная жизнь Пресвятой Богородицы и описание святых чудотворных её икон. − Ярославль, 1998.
(11) Лихачёв Д.С. «Первые семьсот лет русской литературы» − вступительная статья к тому «Изборник» Библиотеки Всемирной Литературы. − М, 1969.
(12) Об этом см.: Ключевский В.О. Полный курс лекций в 3-х кн. − М, 1994. − Кн. 1, с. 103−104.
(13) Там же, с. 237.
(14) Цитируется по книге: там же, с. 196.
(15) Там же, с. 238.
(16) Там же.
(17) Лука Жидята «Поучение к братии» / в сборнике Красноречие Древней Руси (XI−XVII вв.), − М, 1987.
(18) Цитируется по изданию: Древнерусские повести. − Тула, 1987.


Источники и литература:

• «Повесть временных лет» / Хрестоматия по истории СССР с древнейших времён до 1861 г. − М, 1987.
• «Русская Правда» / там же.
• Л.Жидята «Поучение к братии» / Красноречие Древней Руси (XI−XVII вв.), − М, 1987.
• «Слово о князьях» / Древнерусские повести. − Тула, 1987.
• Лихачёв Д.С. Великое наследие. − М, 1975.
• Греков Б.Д. Киевская Русь. − М, 1949.
• Ключевский В.О. Полный курс лекций в 3-х кн. − М, 1994. − Кн. 1.
• Сахаров А.Н., Буганов В.И. История России с древнейших времён до кон. XVII в. − М, 1995.
• Снессорева С. Земная жизнь Пресвятой Богородицы и описание святых чудотворных её икон. − Ярославль, 1998.
Tags: Стружок, диплом, история, книги, фото
Subscribe
promo garetty march 30, 2017 21:38 9
Buy for 10 tokens
В Массандровском дворце мне довелось побывать в сентябре 2016 года. Экскурсия была очень короткой, мы промчались по дворцу и парку практически бегом. Однако сам памятник оставил настолько яркие впечатления, что хотелось бы при случае приехать туда уже на целый день. Дворец очень уютный и милый,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments