Людмила (garetty) wrote,
Людмила
garetty

Categories:

Книги и грамотность − как ценности древнерусского общества

Продолжаю публикацию своего университетского диплома. Более ранние записи легко найти по метке диплом. Заинтересованных данной работой людей большая просьба пока ничего никуда не растаскивать, а при необходимости давать ссылки на мои ЖЖ-записи. Помните, скоро всё это будет едино, красиво и бесплатно!

Книги и грамотность − как ценности древнерусского общества

Отрывок из дипломной работы Гайдуковой Л.А. "Ценностные ориентации в обществе Киевской Руси"
Научные руководители: Присенко Г.П. и Краюшкина С.В.
ТГПУ им. Л.Н.Толстого, Тула, 2000 г.


План:
1. Распространение письменности в древнерусском обществе.
2. Система образования в Киеве.
3. Библиотеки − хранилища книг.
4. Книги − хранилища живого слова.




«Доброе дело, братья, чтение книг, особенно для каждого христианина» − так неизвестный монах, автор «Слова некоего инока о чтении книг», выразил отношение своих современников к «книжной премудрости». И действительно, никогда в последующие времена к грамоте и слову не относились так трепетно, никогда так опасливо не берегли рождающиеся книги от недостойных мыслей. Каждое слово расценивалось, как драгоценная монета в копилке души человеческой: «прибылью нарекаются слова божии» (1), − в каждой книге виделся благодатный источник житейской мудрости. Попробуем заглянуть в те далёкие времена и оценить духовную атмосферу общества, породившего столь своеобразное отношение к вместилищу слова − книге.

Долгое время существовало мнение, что письмо на Русь пришло вместе с христианством. Однако согласиться с этим трудно. Есть свидетельства о существовании славянской письменности задолго до христианизации. Появление письменности тесно связано с социально-экономическим и культурным прогрессом на Руси; в ней нуждался государственный аппарат, экономика, развивающаяся культура.

Столь сильно смущающее исследователей сообщение «Жития Кирилла» о том, что Кирилл в Корсуни, где он был в 60-е гг. IX в., встретился с одним «русским» и видел Евангелие и Псалтырь, писанными «русскими письмены», возможно понимать буквально. Эти книги действительно могли быть писаны на языке русском, мы только не имеем никаких данных о том, какими буквами они были написаны (2). В хронике епископа Христина есть упоминание, что у него в руках была какая-то русская летопись (на русском языке), написанная греческими буквами (3).

Договоры с греками 911 и 944 гг., составленные на греческом языке, тогда же были переведены и записаны по-русски. В договоре Олега упоминается русский обычай писать духовные завещания в том случае, если завещатель уезжал надолго в чужую страну. Договор Игоря говорит о грамотах, которыми русские князья должны были снабжать посылаемые в Грецию корабли. Здесь же упоминается соборная церковь св. Ильи в Киеве на Подоле. По подсчётам исследователей, для круглогодичного функционирования соборного храма необходимо было 26 различных богослужебных книг (4).

Ибн-Фадлан видел надпись, составленную над прахом знатного руса. Ибн-аль-Кэдим видел русскую надпись на куске дерева (5). Наконец, черноризец Храбр, говоря о славянах вообще, делает общее недатированное замечание: «Прежде убо словене не имеху книг, но чертами и резами чьтяху и гадаху, погани суще». Это замечание о дохристианском состоянии письменности у славян может быть отнесено к VIII в., потому что славяне западные и южные в IX в. уже официально считались христианами (6).

Стало быть, потребность в письменности на Руси появилась уже давно, и целый ряд прямых и косвенных известий подтверждает, что письменами русские люди пользовались и до признания христианства государственной религией.

Славяне первоначально пользовались латинскими и греческими буквами. «Римскими греческими письмены нуждахуся писати словеньску речь без устроения», «…И тако беша многа лета», − прибавляет Храбр (7). «Неустроение» заключалось в том, что в греческом и латинском алфавитах не хватает многих знаков для обозначения славянских звуков, отсутствующих в греческом и латинском языках. Кирилл и Мефодий устранили этот явный недочёт. Это означает то, что Кирилл не письменность ввёл, а только создал славянскую азбуку. Письменность была и до него. Христианство, давно известное среди славян, стало лишь одним из факторов, усиливших потребность в письменности и, несомненно, ускоривших усовершенствование своего собственного алфавита (8).

К середине X века письменность на Руси была не просто известна, а получила распространение в государственных канцеляриях и стала проникать в экономику и быт. Это засвидетельствовано и первыми археологическими находками. Во время раскопок гнездовских курганов близ города Смоленска в одном из языческих захоронений обнаружена корчага II четв. X в. − хозяйственный сосуд, употреблявшийся в древности для хранения и перевозки сыпучих или жидких веществ. На корчаге выцарапана надпись «ГОРОУШНА» − горчица или горючая жидкость, возможно, послужившая для разжигания погребального костра (9). Сейчас, благодаря успехам археологической науки, получены материалы, представляющие большую ценность для изучения письменности и распространения её среди различных слоёв древнерусского населения. Такими памятниками являются обнаруженные в Новгороде и некоторых других городах знаменитые грамоты на бересте.

Многочисленные ценные эпиграфические находки обнаружены в Киеве. Среди них надписи на ремесленных изделиях: пряслицах, литейных формочках, хозяйственных сосудах − корчагах, древних кирпичах − плинфе, и др. На пряслицах чаще всего писали имена владельцев («Княжо есть», «Янка вдала пряслень Жирце»), на корчагах обозначали содержимое сосуда или указывали имя его владельца («Мстиславова корчага»), реже помещали пожелания мастера («Благодатнейша полна корчага сия») (10).

Важные сведения получены в результате изучения древнерусских граффити IX−XIV вв., открытых на стенах Софийского собора, церкви св. Михаила Выдубицкого монастыря, Кирилловской церкви и др. (11). Граффити, выцарапанные людьми разных профессий и различного социального положения, представляют исключительный интерес для науки, так как позволяют судить не только о распространении письменности или грамотности киевлян, но и об их языке, интересах, а также исторических событиях, свидетелями которых они были. Так в одной из многочисленных надписей, обнаруженных в Софийском соборе, сообщается о смерти князя Ярослава Мудрого − строителя Киева и основателя храма. Запись уточняет летописную дату события и указывает, что оно произошло 20 февраля 1054 г.

Другая надпись упоминает мир, заключенный возле Киева на Желяни между 1093 и 1113 гг. киевскими князьями Святополком Изяславичем, Владимиром Мономахом и Олегом Святославичем. В записи идёт речь о мире, прекратившем княжеские усобицы и, вероятно по этой причине, не получившем отражения на страницах летописи. В Софийском соборе обнаружена древнейшая датированная древнерусская запись, сделанная 3 марта 1052 г. В ней сообщается о громе, по-видимому, молнии, ударившей в Софийский собор.

Среди граффити часто встречаются размышления о жизни, жалобы, молитвы. Знаменитый Владимир Мономах, будучи ещё молодым человеком, во время церковной службы, затерявшись в толпе таких же молодых князей, нацарапал на стене Софии: «Ох, тяжко мне» − и подписался своим христианским именем «Василий» (12).

Авторами граффити Софийского собора выступают представители разных слоёв населения древнего Киева. Тут и люди из княжеской администрации: боярин Ставр Городятинич, воспетый в древнерусских былинах (Ставр Годинович), княжеский мечник Василий, отроки и писцы-профессионалы, и др. Много надписей сделано монахами, попами, купцами. Среди них, несомненно, были и те, кто имел отношение к переписыванию книг и летописанию.

Итак, мы можем сказать, что условия для введения письменности на Руси сложились в конце IX в., то есть, намного раньше официального принятия христианства. Исследование граффити − надписей на стенах древних зданий − и находки грамот на бересте, написанных во многих случаях крестьянами, ремесленниками и горожанами, свидетельствуют о том, что в XI−XIII вв. письменность на Руси не была исключительной привилегией феодалов и духовенства, ею пользовались и другие слои древнерусского населения.

Кадры первых русских грамотеев, переписчиков, переводчиков формировались в школах, которые были открыты при церквах со времени Владимира I и Ярослава Мудрого, а позднее при монастырях. Есть немало свидетельств о широком развитии грамотности на Руси в XI−XII вв.

Наиболее ранним упоминанием о школе в Киеве является сообщение летописи под 988 годом о приказе Владимира Святославича брать детей у «нарочитой чади» для обучения в учебных заведениях (13). Эта мера была вызвана необходимостью подготовки местных кадров духовенства и грамотных людей, в которых нуждался государственный аппарат. Продолжилась эта политика и при сыне Владимира − Ярославе Мудром. Ещё будучи новгородским князем, Ярослав приказал основать школы и учить в них грамоте 300 детей (14). Надо полагать, что его просветительская деятельность в Киеве развернулась с ещё большей широтой и размахом.

В Софийском соборе при изучении граффити обнаружили целый ряд надписей, указывающих, что софийские дьяки обучали грамоте прихожан. Письменные источники сохранили сведения о том, что начальные школы в Киеве находились при некоторых монастырях. Дочь киевского великого князя Всеволода, сестра Владимира Мономаха − Янка (Анна) в 90-х гг. XI в. основала при Андреевском монастыре школу для девочек; в ней обучали грамоте, пению и шитью. В Западной Европе подобные женские школы появились значительно позже (15).

Кроме простой грамотности письменные древнерусские источники упоминают «учение книжное». Оно подразумевало прохождение целого курса средневековых богословско-философских наук: богословия, философии, грамматики, риторики, истории, пения. Занимались этим не только монахи-книжники. Хорошо образованные люди известны среди видных политических деятелей Древней Руси XI−XII вв. Это, в первую очередь, князь Ярослав Мудрый, его сын Всеволод, владевший пятью иностранными языками, а также дочь Анна Ярославна − королева Франции, супруга Генриха I. Её подпись сохранилась на грамоте Суассонскому аббатству 1063 г. и других государственных документах Франции.

Для продолжения и углубления образования, а также для самообразования, служили библиотеки. Их возникновение и распространение на Руси прошло ряд этапов. Известно, что процесс изготовления книг был долгим и трудоёмким, а потому общее количество − сравнительно небольшим. Книги переписывались в специальной мастерской при храме или монастыре − скриптории − добросовестными монахами, владеющими всеми секретами этого сложного дела. Над рукописной книгой трудились: доброписец чернописный, который воспроизводил основной текст; статейный писец − он воспроизводил вязь киноварью; заставочный писец − его обязанностью было рисовать заставки и буквицы; живописец иконный − он рисовал миниатюры; златописец − этот покрывал золотом «статии», заставки и отдельные части миниатюр; три мастера − златокузнец, среброкузнец и сканный − оформляли оклад (16). И вот взлелеянная руками стольких мастеров, вобравшая в себя их труд, мысли и надежды, готовая книга, наконец, попадала к читателю. Он осторожно брал её и с благоговением перелистывал пергаментные страницы. Не могло быть и речи о том, чтобы читающий портил книгу: древние русичи питали глубокое уважение к слову и труду переписчиков.

Переписка книг в скриптории при киевской митрополии вскоре привела к созданию первой известной на Руси библиотеки (книгохранилища), о чём летопись сообщает в похвале строительной и просветительской деятельности Ярослава Мудрого под 1037 годом. Основание библиотеки указывает на значительное накопление книг уже в 30-е гг. XI в. По мнению исследователей, библиотека при Софийском соборе насчитывала до 950 томов рукописных книг. В ней хранились, главным образом, богослужебные книги, необходимые для вновь строящихся храмов и новых епископий, открывающихся в разных частях Руси. В фонд библиотеки входили книги для светского, поучительного чтения, как, например, Изборники 1073 и 1076 гг., несомненно, были в ней и первые экземпляры переводной литературы. Тут же хранились и различные архивные документы: договорные грамоты, княжеские завещания, синодики и др., из которых впоследствии летописцы почерпывали немало разнообразных сведений (17).

В русские монастыри библиотеки были введены вместе со студийским монастырским уставом. Библиотека находилась в ведении особого брата-библиотекаря. Братия по его распоряжению должна была являться в определённые часы для чтения книг. Часть братии была занята в скриптории.

Несколько позже Софийской становится известной другая библиотека − Киево-Печерского монастыря. Её возникновение, видимо, тесно связано с перенесением сюда из киевской митрополии центра древнерусского летописания. При Феодосии в Печерском монастыре был монах Иларион «хитрый писать книги». Никон переплетал их. А в углу его стола по вечерам пристраивался сам Феодосий и прял нити, необходимые для переплёта. Некоторые из братии имели собственные библиотеки. Ученик Феодосия Григорий не имел ничего своего, но не мог удержаться от приобретения книг. У него их стали воровать. Чтобы не вводить воров в искушение, он часть своих книг подарил «властелину града», а другую продал; вырученные деньги раздал нищим. Но тяга к книге не прошла, и он снова стал собирать библиотеку (18). Другим известным собирателем являлся Никола Святоша. У него было множество книг, в том числе написанных на иностранных языках. Читал их монах по имени Никита, который, будучи в монастыре, наизусть выучил Ветхий Завет. Дамиан не спал ночи и читал книги. Феодосий поощрял «поучение книжное». Книги накоплялись и тщательно хранились. Для литературных работ, выходивших из этого монастыря, они, конечно, были необходимы.

К концу XII века при Выдубицком монастыре также появляется значительное собрание книг, ценителями которых были игумены Сильвестр и Моисей, внесшие большой вклад в древнерусское летописание.

Не менее тщательно, чем церковные и литературные произведения, хранились архивы. При церкви Илии в Киеве хранились архивные документы (19). При других церквах в большей или меньшей степени сохранились записи о случаях и лицах, в том или ином отношении замечательных. При церквах велись и пасхальные таблицы с заметками об отдельных событиях. При соборных храмах в Киеве, Новгороде, Полоцке, Ростове и др. были свои библиотеки и архивы. Киевская София в этом отношении особенно интересна. Ведь здесь, как и в Новгородской Софии, совершалось посажение на стол князей, тут сходились князья для переговоров, в её дворе собиралось вече. При таком значении храма записи о событиях, здесь происходивших, должны были иметь характер политический.

Древняя Русь оставила нам много кратких похвал книгам. Всюду подчёркивается, что книги приносят пользу душе, учат человека воздержанию, побуждают его восхищаться миром и мудростью его устройства. Книги открывают «розмысл сердечный», в них красота, и они нужны праведнику, как оружие воину, как паруса кораблю. «Велика ведь бывает польза от учения книжного − говорит летописец, − книги наставляют и научают нас… ибо мудрость обретаем и воздержание в словах книжных. Это − реки, напояющие вселенную, это источники мудрости, в книгах ведь неизмеримая глубина» (20).

Книги занимали особое место в системе ценностей Древней Руси. Литература того времени несла на себе печать серьёзности и возвышенного пафоса, автор был непререкаемым авторитетом для читателя. Почему же так случилось? Существовали реальные исторические условия для того, чтобы литература Древней Руси приняла подобную окраску. Наряду с силами, способствовавшими расцвету культуры и литературы, как её составной части, были и силы, тормозившие развитие литературы (21). Исторический путь русского народа сопровождался трагической борьбой со степными кочевниками за национальную независимость; за национальное освобождение при татаро-монгольском иге. Ускоренное развитие централизованного государства, вызванное внешними обстоятельствами, сделало его особенно сильной машиной подавления народной воли. Государство развивалось порой за счёт развития культуры. Масштабное строительство притягивало к себе все силы народа, отвлекало их от других областей культурной деятельности. В результате этого, русская литература надолго сохранила печать особой серьёзности, преобладания учительного и познавательного начала над эстетическим. Вместе с тем писатель особенно остро чувствовал свою ответственность перед народом и страной. Литература приобрела тот героический характер, который сохранился в ней и в Новое время − в XVIII и XIX вв.

Принимая во внимание характер древнерусской литературы, можно отметить, что умение читать книгу также становилось особой наукой, обязательной для изучения всеми читателями. Автор «Слова некоего инока о чтении книг» даёт практические советы, наставляет новичков в этом трудном деле. Необходимо осмыслить содержание, проникнуть душой в каждое слово, остановиться в раздумье над каждой фразой. В мире нет ничего случайного, и каждое слово в книгах тщательно выверено божьим замыслом. Средневековый читатель был в каком-то отношении молящимся. Он предстоял произведению, как и иконе, испытывал чувство благоговения. Оттенок этого благоговения сохранялся даже тогда, когда произведение было светским. Люди читающие все были немного философами, ибо читая, они много и глубоко размышляли (чему и учит неизвестный инок в своём «Слове»).

Учительный характер большинства произведений Древней Руси проявляет себя в первую очередь в обращении к опыту старших поколений, в ссылках на тексты Библии и заветы праведников. «Поучись у старших, ибо их мудрость от бога», − словно говорит древнерусский писатель. В этом сказывается сильный авторитет патриархальных традиций. Не следует забывать, что в ту далёкую эпоху великий князь отождествлялся с отцом великого семейства, а митрополит (позднее патриарх) стоял ещё выше, являясь для всего русского народа духовным отцом и наставником. Власть этих двух людей над русским народом − от бога. А поскольку божий промысел никогда не обсуждался, а принимался на веру со всей искренностью чувств, то и патриархальные порядки, оставшиеся в наследство от родовых отношений, закрепились в русском обществе, стали не обсуждаемой, неписаной его нормой.

В том же «Слове некоего инока о чтении книг» автор постоянно ссылается на тексты Библии, которые рассматривает не просто как авторитетный источник, подтверждающий его собственные мысли, но скорее как духовный, нравственный закон. Приводя изречения святых праведников, инок наставительно замечает, что в книгочтении заложен источник добрых мыслей и дел: «измлада усердно читали святые книги, поэтому впоследствии и на добрые дела подвинулись». И вдохновенно продолжает: «С теми <со святыми книгами>, братья, и за ними устремимся по пути жизни их и за делами их и поучимся и другим книжным словам…» (22). Нет, мир не стоит на месте, запасы мудрости непрерывно пополняются «другими книжными словами», однако главная задача чтения остаётся прежней: поддерживать в обществе нормы морали и нравственные заповеди, построенные по библейским образцам любви, терпимости, доверия, уважения к возрасту и опыту. В конечном итоге чтение (грамотность) должно приводить к поддержанию норм общественного порядка, поскольку человек − частичка общества, так же как слово − частичка книжной мудрости.

Однако нельзя говорить о том, что каждый человек в Киевской Руси, читающий или слушающий наставления, был одинаково прилежен и поступал всегда согласно традициям. Человеческая натура такова, что длительные серьёзные размышления её утомляют. Были и в те далёкие времена нерадивые ученики-монахи, не желавшие со всей ответственностью нести тяготы своего сана, в том числе и тяготы «учения книжного». Свидетельство об этом нам оставил Феодосий Печерский − игумен Киево-Печерского монастыря и замечательный писатель XI века: он горько сетует на то, что монахи невнимательно читают и слушают священные книги, а также на то, что они «на пустословие, ссоры, укоры… не ленивы» (23).

И всё же книги играли огромную роль в формировании системы ценностей древнерусского человека. Они входили в его внутренний мир и занимали там почётное место. Через свой земной век до самой смерти русич проносил уважение к мудрому слову. Не последнюю роль здесь играли особенности средневекового мировоззрения и, в связи с этим, особенности композиции и построения произведений древнерусской литературы. До настоящего времени сохранилось много исторических сочинений того периода. Но одна объединяющая их особенность изумляет: говоря о случившихся событиях, древнерусский книжник никогда не забывает о движении истории в её мировых масштабах (24). Либо повесть начинается с упоминания о главных мировых событиях (сотворении мира, всемирном потопе, вавилонском столпотворении или воплощении Христа), либо повесть непосредственно включается в мировую историю: в какой-нибудь из больших сводов по всемирной истории. Так, например, автор «Чтения о житии и погублении Бориса и Глеба», прежде чем начать своё повествование, кратко рассказывает историю вселенной от сотворения мира, историю Иисуса Христа. Древнерусский книжник никогда не забывает о том, в каком отношении к общему движению мировой истории находится то, о чём он повествует. Ведь человек ощущал себя в большом мире малой частицей, и всё же участником мировой истории. В этом мире всё значительно, полно сокровенного смысла. Вселенная − книга, написанная перстом божиим. Письменность расшифровывала этот мир знаков. Ощущение значительности и величия мира лежало в основе литературы.

Литература обладала всеохватывающим внутренним единством, единством темы и единством взгляда на мир (25). Любая историческая перемена требовала пересмотра всей концепции мировой истории − создания новой летописи, часто от «потопа» или даже от «сотворения мира». Каждое произведение в какой-то мере находит своё географическое место и свою хронологическую веху в истории мира. Все произведения могут быть поставлены в один ряд друг за другом в порядке совершающихся событий: мы всегда знаем, к какому историческому времени они отнесены авторами. Литература рассказывает или, по крайней мере, стремится рассказать не о придуманном, а о реальном. Поэтому реальное − мировая история, географическое пространство − связывает между собой отдельные произведения.

В самом деле, вымысел в древнерусском произведении маскируется правдой. Открытый вымысел не допускается. Все произведения посвящены событиям, которые реально совершились или, хотя и не существовали, но всерьёз считаются совершившимися. Древнерусская литература вплоть до XVII века не знает или почти не знает условных персонажей. Имена действующих лиц исторические: Борис и Глеб, Феодосий Печерский, Александр Невский, Дмитрий Донской, Сергий Радонежский… При этом древнерусская литература рассказывает по преимуществу о тех лицах, которые сыграли значительную роль в исторических событиях.

История не сочиняется. Сочинение, со средневековой точки зрения, − ложь. Поэтому громадные русские произведения, излагающие всемирную историю, − это, по преимуществу, переводы с греческого: хроники или компиляции на основе переводных или оригинальных произведений. Произведения по русской истории пишутся вскоре после того, как события совершились, − очевидцами, по памяти или по свидетельству тех, кто видел описываемые события. В дальнейшем новые произведения о событиях прошлого − это только комбинации, своды предшествующего материала, новые обработки старого. Таковы в основном русские летописи. Летописи − это не только записи о том, что произошло в годовом порядке; это, в какой-то мере, и своды тех произведений литературы, которые оказались под рукой у летописца и содержали исторические сведения. В летописи вводились исторические повести, жития святых, различные документы, послания. Отдельные произведения постоянно включались в циклы и своды. И это не случайно. Каждое произведение воспринималось как часть чего-то большего. Для древнерусского читателя композиция целого была самым важным. Если в отдельных своих частях произведение повторяло уже известное из других произведений, совпадало с ними по тексту, то это никого не смущало.

Ни одно из произведений Древней Руси − переводное или оригинальное − не стоит обособленно. Все они дополняют друг друга в создаваемой ими картине мира. Каждый рассказ − законченное целое, и, вместе с тем, он связан с другими. Это только одна из глав истории мира.

Теперь мы со всей ясностью видим, какую громадную роль играла литература в формировании мировоззрения древнерусского человека. Письменность открывала ему тайну владения словом, наличие школ и библиотек облегчало доступ к мудрости предшествующих поколений. Своеобразное построение самого произведения, своим содержанием охватывающего всю мировую историю, отвечало особенностям мышления средневекового человека, ощущавшего себя маленькой, но значительной частицей огромного мира божественных творений. Книги же высоко ценились не только за вложенный в них труд, но больше за заключённые в них мысли, ибо добрая мысль в те далёкие времена приравнивалась к богатству материальному. Сами по себе являясь ценностью древнерусского общества, книги помогали людям той эпохи формировать для себя ценностные установки, в основе которых лежало христианское видение мира в красках любви, терпимости и добра.




Примечания:

(1) «Слово некоего инока о чтении книг» / в сборнике Красноречие Древней Руси (XI−XVII вв.), − М, 1987.
(2) Греков Б.Д. Киевская Русь. − М, 1949.
(3) Там же.
(4) История Киева в 3-х т. − Киев, 1984. − Т. 1, с. 147.
(5) Греков Б.Д. Киевская Русь. − М, 1949.
(6) Там же.
(7) Цитируется по книге: Греков Б.Д. Киевская Русь. − М, 1949.
(8) Об этом см.: там же.
(9) История Киева в 3-х т. − Киев, 1984. − Т. 1, с. 148.
(10) Там же, с. 151.
(11) О граффити: там же.
(12) Надпись приводится по учебнику: Сахаров А.Н., Буганов В.И. История России с древнейших времён до кон. XVII в. − М, 1995.
(13) История Киева в 3-х т. − Киев, 1984. − Т. 1, с. 155.
(14) Там же.
(15) Там же.
(16) Круг чтения. Календарь 1989 г. − М, 1988.
(17) История Киева в 3-х т. − Киев, 1984. − Т. 1, с. 154−155.
(18) Греков Б.Д. Киевская Русь. − М, 1949.
(19) Там же.
(20) «Повесть временных лет», 1037 г. − Цитируется по изданию: Круг чтения. Календарь 1989 г. − М, 1988.
(21) Об этом см.: Лихачёв Д.С. «Первые семьсот лет русской литературы» − вступительная статья к тому «Изборник» Библиотеки Всемирной Литературы. − М, 1969.
(22) «Слово некоего инока о чтении книг» / в сборнике Красноречие Древней Руси (XI−XVII вв.), − М, 1987.
(23) Ф.Печерский «Слово о терпении, и о любви, и о посте» / в сборнике Красноречие Древней Руси (XI−XVII вв.), − М, 1987.
(24) Об этом см.: Лихачёв Д.С. «Первые семьсот лет русской литературы» − вступительная статья к тому «Изборник» Библиотеки Всемирной Литературы. − М, 1969.
(25) Об этом см.: там же.


Источники и литература:

•«Слово некоего инока о чтении книг» / в сборнике Красноречие Древней Руси (XI−XVII вв.), − М, 1987.
•Ф.Печерский «Слово о терпении, и о любви, и о посте» / в сборнике Красноречие Древней Руси (XI−XVII вв.), − М, 1987.
•История Киева в 3-х т. − Киев, 1984. − Т. 1 Древний и средневековый Киев
•Лихачёв Д.С. «Первые семьсот лет русской литературы» − вступительная статья к тому «Изборник» Библиотеки Всемирной Литературы. − М, 1969.
•Сахаров А.Н., Буганов В.И. История России с древнейших времён до кон. XVII в. − М, 1995.
•Круг чтения. Календарь 1989 г. − М, 1988.
•Греков Б.Д. Киевская Русь. − М, 1949.
Tags: Стружок, диплом, история, книги, фото
Subscribe
promo garetty march 30, 2017 21:38 9
Buy for 10 tokens
В Массандровском дворце мне довелось побывать в сентябре 2016 года. Экскурсия была очень короткой, мы промчались по дворцу и парку практически бегом. Однако сам памятник оставил настолько яркие впечатления, что хотелось бы при случае приехать туда уже на целый день. Дворец очень уютный и милый,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments