Людмила (garetty) wrote,
Людмила
garetty

Господин своей свободы (эпизод 4)

Степи оставались позади. Среди широких равнин всё чаще начали попадаться светлые перелески, в которых мы с удовольствием останавливались на ночлег. Иногда Голос приводил к брошенной хате или пустой охотничьей сторожке, и это было хорошо, потому что погода заметно портилась. Всё чаще налетал порывистый ветер, швырявший в лицо клубы сухой, едкой пыли, без конца принимался идти дождь − ещё достаточно тёплый, но недвусмысленно дававший понять, что зима не за горами.

Мы приближались к разлому времени. Я летел, как на крыльях, полный решимости пройти весь путь до конца; никакие обстоятельства не способны были сейчас остановить или задержать это стремительное движение. И когда мглистым вечером мы вышли на берег широкой реки, мысль о том, чтобы где-то в укрытии переждать непогоду даже не пришла в голову. Дул штормовой ветер, буквально на глазах превращая спокойные равнинные воды в кипящий белой пеной бешеный поток. Паром был остановлен. У переправы толпились люди, по самый нос укутанные в тёплую одежду, с узлами, мешками, на которых сидели плачущие дети; женщины, как могли, пытались их успокоить, пока их отцы, мужья и братья осаждали вопросами паромщика. Но паромщик, ещё достаточно молодой и отчаянный, опершись на весло, только разводил руками:

− Всем надо на тот берег. Да только не велено в такую-то бурю!

− Нешто потопить нас боишься? Или сам потонуть? − насмешливо выкрикнул высокий бородатый мужик в расстёгнутом зипуне. Паромщик, нахмурив брови, смерил его недобрым взглядом:

− Ежели разрешение есть, − перевезу. Ну? Смелый?

Мужик опешил:

− Какое разрешение?

− Матушкой-государыней подписанное, − так же хмуро заметил паромщик. Было видно, что он не шутит. Толпа притихла, и пристыженный смельчак потихоньку замешался среди возов со скарбом.

Я уверенно двинулся к переправе. Попытавшийся было преградить путь, паромщик вдруг остановился, и, комкая в заскорузлых пальцах поспешно стянутую шапку, исподлобья взглянул мне в лицо.

− На тот берег?

Я кивнул:

− Незамедлительно, − и добавил, указав на Милету: − Мальчик со мной.

Снова народ на берегу заволновался, на сей раз от возмущения, но паромщик, уже спустивший на воду лодку и помогая нам забраться в неё, негромко заметил:

− Не слушай их, барин, дураков. Всякой скотине только и надо, что пожрать посытнее. А того не знают, что САМ на реке! Нынче подходит, я чуть со страху не помер, и говорит: «Ты, Петро, хороший перевозчик. Паром закрой, как непогода разыграется, только барина одного перевезёшь: увидишь − узнаешь сразу, не перепутаешь». Нешто мне с ним спорить?!.. Ну, поехали, с Богом! − и паромщик, перекрестившись, взмахнул вёслами.

Его серьёзность невольно передалась и мне. Действительно, момент был не шуточным: холодный, пронизывающий ветер внезапно налетал, вспенивал воду, и вёсла в уключинах напрягались, словно мускулы силача. Но вот ещё порыв − и мы летим вниз с крутого гребня; мысли тотчас замирают, прерванные внезапным чувством короткого полёта. Милета устроился на соседней скамье. Дырявая одежонка совсем не спасала от ветра, но просить он не решался, и, усаживаясь в лодку, даже не поднял глаз. Я усмехнулся: до гордости ли тут? − кивком головы указав ему место рядом с собой:

− Милета! − маленький попутчик вздрогнул, подавшись вперёд. − Иди-ка сюда.

Усадив мальчика и обняв его одной рукой, сверху я набросил полу широкого плаща, вполне способного укрыть двоих от холодных брызг и ветра. Милета прильнул ко мне и замер, потихоньку согреваясь. Казалось, он даже дышать перестал, но я чувствовал, как отчаянно и горячо бьётся маленькое сердце. Должно быть, в этот момент у меня помутилось в голове, потому что впереди, на самой стремнине, вдруг показалась белая фигура в развевающемся одеянии: навстречу к нам, прямо по воде шёл высокий седой старик. Я осторожно перевёл дыхание, закрыл и снова открыл глаза. Но фигура не пропала, наоборот, сделалась отчётливее, − старик не был обманом зрения, он двигался вперёд и смотрел прямо на меня.

Внезапное оцепенение прошло не скоро. И не скоро получилось осознать, что поразило сильнее всего: факт хождения человека по воде или взгляд этого человека − испытывающий, пронизывающий, призывающий к ответу, но в то же время очень добрый и тёплый. Мы напряжённо смотрели друг другу в глаза, и старик явно знал все мои тайные мысли и мимолётные чувства. Впрочем, лгать я никогда не умел, а сейчас тем более не видел в этом необходимости.

«Смотри, Хозяин реки, я следую за Голосом, тебе меня не остановить!»

Он ответил так же мысленно, гулкие фразы, словно тяжёлые, холодные капли падали в душу, обостряя внутреннее смятение и причиняя боль:

«Хорошо. Ты выбрал свой путь, и препятствовать − не моё дело. А мальчик?»

Милета под плащом судорожно схватил меня за руку. Не понять этого жеста было невозможно! Сердце дрогнуло, и, стиснув зубы, я крепче прижал к себе беззащитного ребёнка.

«Мальчик сам выберет свою дорогу. Он − свободен!»

«Он − раб! И только слепой не может не видеть этого!»

«Отец! − взмолился я. − Кем бы он ни был, я в ответе за его судьбу!»

Но старик только усмехнулся в седую бороду.

От напряжения, с которым происходил этот немой разговор, темнело в глазах, силы таяли, только о том, чтобы опустить взгляд, не могло быть и речи. Свободной рукой я намертво вцепился в дощатый борт, пообещав себе, что буду бороться до последнего. Мы находились на самой стремнине, в середине пенно кипящей реки. Лодку швыряло и подбрасывало. Наш паромщик не видел старика, он был всецело поглощён переправой.

Не знаю, сколько длилась эта ужасная борьба, время перестало иметь значение. Я только заметил, что в глазах Хозяина реки не было ярости, как и в моих − вызова, но обдумать это так и не успел. Вдруг старик взмахнул рукавом своего просторного белого одеяния, и буря начала утихать. В мутном рассветном тумане, наконец, показался берег.

«У каждого из нас есть свои слабости… Лишь бы они не уводили далеко в сторону от избранного пути, − прозвучал внутри меня раскатистый голос, не грозный, скорее строгий и ласковый. Так, наверное, мудрый дед мог обращаться к любимому внуку. − Ступайте! Война обойдёт вас стороной!»

Когда лодка ткнулась носом в песчаную отмель, поросшую высоким камышом, внутреннее напряжение, наконец, отпустило. Словно сквозь сон запомнились крепкие руки паромщика, переносившего меня на берег, и выражение отчаяния на побледневшем лице Милеты, а потом всё заволокло мягким, ласкающим сумраком, и я снова стал любопытным, жадным до наук подростком, беззаботно гуляющим среди цветов и статуй в храме Великой Богини Баалат-Гебал.

Продолжение следует
Tags: моя проза
Subscribe
promo garetty march 30, 2017 21:38 9
Buy for 10 tokens
В Массандровском дворце мне довелось побывать в сентябре 2016 года. Экскурсия была очень короткой, мы промчались по дворцу и парку практически бегом. Однако сам памятник оставил настолько яркие впечатления, что хотелось бы при случае приехать туда уже на целый день. Дворец очень уютный и милый,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments