Людмила (garetty) wrote,
Людмила
garetty

Господин своей свободы (эпизод 3)

Северное побережье Понта Эвксинского или, как его теперь называли, Чёрного моря оказалось пустынным. Это были исконные, родовые земли тех самых кочевников-киммерийцев, что долгое время наводили ужас на города Ионии, и к войне с которыми так активно готовились жители Милета, в то время, как мы собирались покинуть этот город навсегда. Но, несмотря на то, что потомки древних киммерийцев уже утратили былую воинственность и представляли собой довольно жалкое зрелище, я всё же не решился посвятить мальчика в историю местности, которую нам предстояло пересечь пешком.

Путь обещал быть долгим и безопасным. Словно почувствовав это, Милета успокоился, перестал вздрагивать от каждого шороха и оглядываться на каждый звук. Действительно, степи и предгорья выглядели совершенно пустынными, а редкие деревушки мирных скотоводов мы предусмотрительно обходили стороной. Стояло начало осени. В сухом воздухе витали запахи переспелых трав и нагретой солнцем земли. Днём ещё было очень жарко, так что шли мы преимущественно вечером и ранним утром, проводя большую часть пути под звёздами, становившимися всё меньше, острее и холоднее по мере продвижения к северу. Иногда набегали тучи, внезапный дождь давал недолгую прохладу миру, уставшему от зноя. Ненастье обычно пережидали в укрытии: я хорошо знал маршрут и предчувствовал погоду, так что путешествие через киммерийские степи действительно оказалось самым спокойным, даже приятным этапом нашего пути.

Большую часть моего времени занимали размышления и наблюдения за Милетой. Стараясь не быть назойливым, я, тем не менее, не упускал из виду ни одной мелочи, связанной с ним: молчание, взгляды, жесты − всё обретало особое значение в этой звёздно-полынной тишине, направляя мои собственные мысли в новое русло, придавая им неожиданные оттенки. Мальчик по-прежнему был крайне неразговорчив, но на стоянках, когда он засыпал, укутавшись в мой плащ, когда часами неподвижно глядел на огонь или звёзды, мне начинало казаться, что вокруг него образуется некое магическое облако иного пространства и измерения − странно притягивающее, тёмное, тёплое, способное согреть и успокоить. Не в силах противостоять этому волшебству, я садился рядом, закрывал глаза и словно бы погружался в ласкающие морские волны древней, родной, и бесконечно далёкой Финикии. Сердцу стали дороги эти бедные земли, пропитанные запахом полыни, безмолвие степных просторов и неохватная даль небес, прозрачных даже в серый непогожий день. Книжное, наносное, искусственное внутри меня стремительно таяло, уступая место живой нежности ко всему, что составляло теперь смысл каждого момента. Милета, конечно, являлся едва ли не самой важной частью этого смысла, но даже не догадывался об этом отчасти из-за собственной замкнутости, отчасти из-за того, что с ним я был неизменно сух и холоден.

Мальчик оказался приятным попутчиком: дальние переходы преодолевал без нытья и жалоб, распоряжения по устройству нашего нехитрого быта выполнял быстро и настолько качественно, насколько позволяло его хрупкое сложение. Иногда я замечал, как он, словно извиняясь за свою неловкость, старается незаметно доставить мне удовольствие: просыпаясь, находил рядом чашку горячего травяного чая, горсточку ягод или букетик полыни. Подобная забота встречалась благодарностью, слыша которую, Милета сильно смущался. Лишь одно очень раздражало, буквально доводя до бешенства, то, что он по-прежнему называл меня «господином». Обычно это выглядело так:

− Там, в овраге, ручей. Будь добр, принеси воды.

− Да, господин.

И, видя, как я начинаю хмуриться:

− Прости, господин, я опять делаю что-то не так…

В эти моменты мне безудержно хотелось ударить его или прогнать, то есть, поступить так, как я обыкновенно, не задумываясь, поступал со своими рабами в Библе, но в последнюю секунду что-то останавливало уже занесённую для удара руку и удерживало грубое слово, готовое слететь с языка. Я отворачивался, тяжело вздыхал и, наконец, чувствуя на себе полный отчаяния взгляд, говорил спокойно и холодно:

− Ты свободный человек, Милета. Не называй меня «господином», хорошо?.. Принеси воды, а я позабочусь о костре…

Он тоже вздыхал, молча уходил, и после мы ещё долго старались не смотреть друг на друга.

Иногда думалось, что безграничное доверие, которое проявлял ко мне Милета, сродни тому слепому, отчаянному чувству, которое я сам испытывал по отношению к Голосу. Я позволил Брату распоряжаться моим сердцем, говорить моими устами, когда было необходимо, и страх потерять эту связь оказывался сильнее любых доводов разума. Но Голос − это чистое сияние, красота, искренность, − перед ним невозможно не склониться! Я же − совсем другое дело. Тем не менее, мальчик легко прошёл через разлом времени, что являлось бесспорным фактом. Возникавшие вопросы по-прежнему оставались без ответа, я уже не знал, с какой стороны подойти к решению многочисленных загадок этого путешествия.

Однажды ночью мы сидели у костра. Было прохладно и тихо, лишь какие-то птицы порой мягко проносились над нами, исчезая за кругом освещённого пространства. Милета смотрел на огонь, обхватив руками колени, и мне казалось, будто он что-то неслышно напевает. Момент был подходящим.

− Расскажи о себе… пожалуйста, − попросил я, в глубине души всё-таки не надеясь на его откровенность. Но мальчик сразу поднял глаза, будто ожидал вопроса.

− Я почти ничего не помню, − тихо произнёс он, − только сосны… Там, где я родился, были сосны и снег, мне надо вернуться туда.

− У тебя на севере дом? Родные?

Милета едва заметно вздохнул:

− Наверное… должен быть дом… и родные.

− А ты помнишь, куда идти? − продолжал допытываться я: предстояло миновать ещё два разлома времени, но бросать мальчика в пути одного не хотелось. Словно уловив мои сомнения, он застенчиво улыбнулся:

− Пока я иду с тобой, господин. Разве я могу тебя оставить?.. я ведь нужен тебе…

Удивлённый таким поворотом разговора, я пристально взглянул на мальчика. Он сидел напряжённо, затаив дыхание, словно ожидая удара, но глаз не опустил, хотя казалось, вот-вот расплачется. Я внутренне усмехнулся: было стыдно признаваться себе, насколько он прав! Это волшебное спокойствие на привалах… Чувствуя рядом молчаливое присутствие Милеты, получалось лучше понимать себя, мир вокруг казался озарённым необычной теплотой − не той, которую дарил Голос, а другой, идущей от моего собственного сердца, хотя я считал себя на это не способным. А ещё сейчас я с удивлением отметил, что совсем не рассердился, когда Милета назвал меня «господином». Только мысли приняли новое направление:

− Послушай, зачем же ты бежал, если теперь считаешь меня своим хозяином?

Мальчик, уверившись в том, что я не собираюсь злиться, заметно повеселел, хотя вопрос, по всей видимости, поставил его в тупик. Некоторое время он ёрзал, тёр лоб и ерошил без того растрёпанные волосы, не зная, что ответить, но чувствуя мой неотступный, выжидающий взгляд, наконец, вздохнул:

− Я не мог им служить. А тебе могу. Потому что ты сам мне служишь…

Некоторое время мы смотрели друг на друга через пламя костра, и впервые в жизни я смущённо думал о том, насколько глупо сейчас выгляжу. Служу?! Я?! И кому − мальчишке, оборванцу, беглому рабу! А всё получается именно так… Кто увёз его из милетской гавани, изменив судьбу, освободив от тяжёлой и позорной участи? Кто рассчитывает дневные переходы исходя не из собственных возможностей, а из сил его неокрепшего организма? На привалах старается взять на себя самую тяжёлую работу, отдаёт ему лучший кусок, укрывает от ветра своей дорогой одеждой? И кто, наконец, не далее как сегодня, думал о том, что прежде чем продолжать собственный путь, хорошо бы сначала устроить судьбу маленького попутчика?.. Я отвернулся, делая вид, что удобнее устраиваюсь у костра.

− Давай спать, Милета. Завтра долгий переход.

Но заснуть не мог ещё долго, чувствуя, что мальчик всё так же сидит, глядя на огонь и звёзды, и улыбается своим, непостижимым для меня, мыслям.

Продолжение следует
Subscribe
promo garetty march 30, 2017 21:38 9
Buy for 10 tokens
В Массандровском дворце мне довелось побывать в сентябре 2016 года. Экскурсия была очень короткой, мы промчались по дворцу и парку практически бегом. Однако сам памятник оставил настолько яркие впечатления, что хотелось бы при случае приехать туда уже на целый день. Дворец очень уютный и милый,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments