Людмила (garetty) wrote,
Людмила
garetty

Оковы раба (часть 2)

Окончание сна. Запись ужасно сырая, но смысл поражает внутренней логичностью.

Красная Армия наступала и, оказавшись совсем близко к цели своего путешествия, я впервые облегчённо вздохнул: теперь за мальчика можно не волноваться, ведь Страна Советов − именно то государство, где рабы становятся свободными, а сироты получают пищу и кров. Действительно, на первой же стоянке моего спутника зарегистрировали, выдали документы и хорошую одежду. Я предложил ему остаться в трудовой колонии вместе с множеством таких же мальчишек и девчонок, не по годам взрослых, но вполне довольных жизнью. Но Милета упрямо отказался, намереваясь всё-таки добраться до приокских лесов. Я снова пожал плечами, и мы отправились вместе.

Момент расставания неуклонно приближался. Мы уже вошли в полосу сосновых лесов, тянущихся на много километров вдоль Оки в её среднем течении, и я с минуты на минуту ожидал знака, который позволил бы понять, что моё путешествие окончено. Разговор уже нельзя было откладывать, и потому вечером, расположившись под пышной хвоей сосен на ночлег, я спросил:

− Скажи, Милета, ты точно помнишь, где находится твой дом? Куда ты идёшь? И что будешь делать дальше?

Казалось, мальчик внутренне вздрогнул: этот разговор стал для него неожиданным, ведь за всё время совместного пути я ничем не проявлял живейшего интереса к внутреннему миру и дальнейшей судьбе своего спутника. Но замешательство было недолгим, Милета привык слепо доверять мне, и потому, подняв задумчиво блеснувшие глаза, честно ответил:

− Не знаю… Всё это время я думал лишь о том, как добраться сюда. Сама затея казалась такой нереальной, что о будущем я боялся даже мечтать. Где мой дом? Где-то… и, наверное, там меня ещё помнят…

Сердце мальчика было доверчиво открыто мне, словно книга, и я, воспользовавшись молчаливым приглашением, впервые так же открыто заглянул в него. Столько прекрасных, удивительных образов таилось в этом сердце, полном трепета и нежности, но ни один из них не был связан с реальностью. Я покачал головой: слишком опасная покорность! Пережито столько тревог, проделан такой трудный и долгий путь − ради чего? Чтобы, вернувшись к своему забытому прошлому, найти только остывший пепел былых иллюзий?!

− Послушай, − сказал я, − прошло столько лет. Люди, которые знали тебя, могли уйти из этих мест. Нам скоро предстоит расстаться, я уже у цели. Но хотелось бы быть уверенным, что у тебя всё хорошо.

Милета вздохнул и, опустив глаза, заметил едва слышно:

− Я ничего не могу тебе обещать…

Глядя на него, было непонятно, грустит ли он о нашем скором расставании или о том, что признаёт мою правоту: прошлого, к которому он так упорно стремится, больше нет, как нет его забытого имени.

На рассвете я его оставил.

Тот, повинуясь чьему Голосу, я начал это путешествие, уже ждал и теперь мы, наконец, встретились. Больше не существовало преграды из эпох и расстояний! Он воплощал в себе цель всей моей прошедшей жизни и одновременно начало новой, исполненной ранее неизвестного смысла и красоты. Я мог бы назвать его Братом, если бы это слово, обозначающее кровное родство, передавало всю глубину и предрешённость нашей связи. Он был моим «вторым я», так же как я − его, и, отражаясь друг в друге, как в зеркале, мы не считали это странным. Мои собственные возможности так же расширились несоизмеримо, однако я принял это без удивления, как нечто, необходимо прилагающееся к радости долгожданной встречи. Словно лёгкий туман мы летели над весенним сосновым парком, а внизу таял снег и звенели ручьи.

И тогда я спросил про Милету. Вернее, Брат предупредил мой вопрос, указав рукой куда-то в сторону отдалённой аллеи, черневшей разросшимся, ещё безлистым кустарником:

− Опасное место! А сейчас ты увидишь, что бывает с людьми, не имеющими цели в жизни… Ему был дан удивительный шанс − долгий безопасный путь, позволяющий спокойно всё обдумать и нарисовать в воображении свою дальнейшую жизнь. Ведь только мы и определяем её. Конечно, упрямства ему не занимать, но этого мало! Бежав из плена, он так и не смог скинуть оковы раба, и потому первый же самостоятельный шаг по дороге свободы станет для него последним.

− Смотри, − и я увидел внизу, под нами, Милету, медленно бредущего по скользкой тропинке в сторону тёмной аллеи. Мальчик был так отрешён и задумчив, что впервые за время нашего знакомства мне стало по-настоящему страшно за него: собственная судьба ему безразлична, впереди − пустота, а сердце обращено к прошлому.

− От того места, где ты его оставил, к выходу ведут как минимум, три дороги, − продолжал Брат. − Почему он не пошёл по широкой − короткой, удобной и асфальтированной, а направился сюда, в самую грязь? К тому же, в этих кустах испокон веков прятались бандиты, они схватят его и снова продадут в рабство. Ещё несколько шагов… Неужели десять лет плена так ничему его и не научили?!

Голос Брата был спокоен, он говорил о будущем Милеты так, словно оно уже являлось делом решённым. Но в моём сердце бушевал ураган ярости. Глупый мальчишка! Разве ради такого будущего мы были рядом всё это время?! Вместе делили кров и еду, смотрели на звёзды… Ты дарил мне столько тепла, а я оберегал тебя в пути, порою ценой собственной жизни и совести, − ради чего?! Я мечтал о твоём счастье здесь, в этих лесах, раз ты сам выбрал их. Чего ты хотел, Милета?! Что было по-настоящему важным для тебя? Почему сейчас твоё искреннее сердце молчит, не предупреждает об опасности?! Отсюда, сверху, в кустах хорошо различимы тёмные фигуры. Ещё несколько шагов и…

…что-то во мне оборвалось. Кажется, Брат улыбнулся, когда, схватив его за полу плаща, я устремился вниз.

− Спасём его! Пройдём по этой дороге вместе! На нас с тобой не осмелятся напасть, но если нужно, я буду драться!

Да, он улыбался. Теперь он всегда со мной − мой Брат, мы никогда не расстанемся! И, если нужно, он тоже вступит в бой за мою мечту, за будущее Милеты. Мы стояли на мокрой, раскисшей от весенних ручьёв земле, в лицо бил душистый холодный ветер.

− Милета! − позвал я. Голос был взволнованным и запыхавшимся, как после долгого бега. − Я всё же решил проводить тебя!

Мальчик удивлённо обернулся, − вся фигура словно наполнилась неизвестной ему дотоле статью и свободой, а глаза с блеском моря и ароматом кофе засветились искренним счастьем настоящего момента.
Tags: личное, моя проза, философское
Subscribe
promo garetty march 30, 2017 21:38 9
Buy for 10 tokens
В Массандровском дворце мне довелось побывать в сентябре 2016 года. Экскурсия была очень короткой, мы промчались по дворцу и парку практически бегом. Однако сам памятник оставил настолько яркие впечатления, что хотелось бы при случае приехать туда уже на целый день. Дворец очень уютный и милый,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments