Людмила (garetty) wrote,
Людмила
garetty

Память сердца...

Эта история действительно произошла со мной несколько лет назад. Все имена, ники, названия, события - абсолютно реальны. Почему я решилась, наконец, всё записать и выложить? Ведь это - очень личное, то, о чём обычно не рассказывают. Мемориальный зал, да...

IMANSHI


Если ты читаешь эти строки, знай, что они о тебе.
Пусть твоё имя сквозит в них лёгким, несмелым наброском,
и всё же - эта история о тебе…


Кто может сказать, что в его жизни воплотилась мистификация, достойная самого Максимилиана Волошина? Не банальный розыгрыш, даже не чудо или волшебство, а настоящая мистификация…

Тогда меня звали Гарет. Сейчас уже мало кто помнит этот ник, но раньше, даже несмотря на то, что стихи всегда подписывала паспортным именем, друзья и коллеги по творчеству обращались ко мне, как к достойной наследнице рыцаря «Прекрасные руки». Наверное, потому, что я всегда столь отважно и безрассудно бросалась в самые тёмные пучины философских, эзотерических и психологических глубин, будто мне действительно нечего терять. Возможно, именно своему нику я обязана тем, что эта история произошла со мной. Ко времени начала событий, на отсутствие друзей, разнообразных приятелей и почитателей таланта жаловаться не приходилось, но, всё же, так вышло, что в молодой биографии не случилось ещё ни одного кумира из ныне здравствующих писателей или поэтов. Классики не в счёт. Кумиры музыки и живописи - тоже. Я была легка, беспечна, и совершенно искренне мечтала добиться некоторых высот в литературном мастерстве.

Когда же человек от бесформенного «хочу» переходит к созданию чёткого плана по достижению целей, тогда рядом обычно начинают появляться люди, всячески влияющие, подталкивающие и способствующие. Так я познакомилась с Катей - талантливой, бойкой одиннадцатиклассницей, тем не менее, уже выпустившей свой первый сборник стихов. От незамысловатых, искренних строк веяло звонкостью и светом, биением пульса жизни и очарованностью поэзией Есенина. Несмотря на приличную разницу в возрасте, мы с Катей быстро сдружились, вместе взорвали несколько литературно-музыкальных бомб в родном городе (взрывная волна от которых отправила в глухой нокаут некоторых мэтров местной поэзии) и со всей очевидностью поняли, что растущему творческому организму просто необходима благоприятная питательная среда. Проще говоря, настала пора направить свои усилия на поиск единомышленников. Поскольку скудные ресурсы родного литературного объединения были уже изучены вдоль и поперёк, взор обратился в сторону областного центра.

Так мы стали авторами «Изюма» - неформальной молодёжной литературной газеты, созданной незадолго до описываемых событий. Банду творческих экспериментаторов возглавляла Terra incognita, а среди авторов обнаружился юный философ Сид, который сразу же после развиртуализации осознал, что вся его предшествующая жизнь являлась лишь ожиданием встречи с Катей.

Была весна. У Сида с Катей вовсю расцветал роман, в «Изюм» посылались погонные метры любовной лирики, а поскольку новоявленные Ромео и Джульетта жили в разных городах, я стала для Кати первым слушателем богатых на чувства стихов. Оказавшись втянутой в самый эпицентр восторженного весеннего урагана подруги, трудно было долго сохранять здравомыслие: робкие попытки критической оценки ситуации пали под напором молодости и безрассудства. Я заболела стихами Terr(ы). Это явилось событием, до неузнаваемости изменившим меня и моё творчество. Все мысли и мечтания, имевшие немалый личностный смысл, за одну весну выгорели дотла, не оставив даже пепла. Меняя кожу, как змея, учась заново воспринимать смысл и значение поэзии, я стала беззащитной перед осенней изысканностью строк человека, которого едва знала. Редкие встречи с Terr(ой), ни к чему не обязывающие разговоры о делах, загадочность и личное обаяние этой женщины тоже немало способствовали моему увлечению её стихами. Однажды, как бы между прочим, я попросила у Terr(ы) ранние сборники, хорошо отразившие её собственный творческий поиск. В ответ - любезная аристократически сдержанная улыбка, задумчивый взгляд и… в следующую встречу я уже держала в руках вожделенные книги. Не могу сказать, о чём думала Terra incognita, передавая сборники, но именно с этого момента начался отсчёт моей персональной поэтической биографии.

Никогда прежде не приходилось испытывать ничего подобного! Восхищение? Счастье? Влюблённость? Трудно подобрать слова для самых первых чувств, возникших после прочтения. Безудержный ураган, где взрыв моей весны прорастал в осеннюю задумчивость стихов Terr(ы), странные, непривычные образы, случайные замечания, ангельские крылья, разноцветные листья и обречения, наполненные хрустальным отзвуком непознаваемого. Каждое стихотворение казалось последним: вдруг сердце лопнет, не выдержав, не вместив этой непривычной многозвучности? Восторженно вздыхая, отводила глаза от книги и удивлялась, почему же реальность вокруг не меняется? Порой думалось, что никогда больше я не смогу писать стихов: настолько жалкими виделись собственные рифмованные попытки. Потом вдруг накатывало желание создать нечто новое, волшебное, ни на что не похожее, - я хватала ручку, блокнот и начинала писать, понимая, что успех зависит лишь от постоянных тренировок и экспериментов с формой. Меньше всего хотелось, чтобы мои новые стихи хоть чем-нибудь напоминали стиль Terr(ы), и строки, в которых сквозило подражание, тут же безжалостно уничтожались. Сложно объяснить, почему; возможно, потому, что с самого начала я поставила слишком высокую планку: найти собственный неповторимый стиль. При общем достаточно низком уровне моего поэтического мастерства на тот момент задача виделась почти невыполнимой. Но снова и снова принималась за её разрешение с неистовым упорством, возможно, достойным лучшего применения. Череда неудач приводила в отчаяние, и я опять давала себе обещание никогда не писать стихов. Всё повторялось.

Сколько ни пытайся объяснить прозой сумбурные чувства насквозь поэтической души, без примеров эта картина всё равно будет неполной. Поэтому рискну привести здесь одно стихотворение: подражание, написанное, правда, чуть позже, и уцелевшее только благодаря оригинальности формы акро-сонета:

Трепетом невстреченной разлуки,
Ересью сожжённых междометий
Ревностью рыдающие руки
Рвут пергамент пасмурных столетий.
А на острие осенних клёнов
Истина отплаканных закатов:
Не безумец, копьями пронзённый, -
Край души, потрёпанной, измятой.
Очевидно, надо разминуться? -
Годы мчатся в разных направленьях!
Никогда ладони не сомкнутся,
И не вылить крик в стихотвореньях.
Ты молчишь... Иль это строчки вьются -
Акростих, забытый в сновиденьях?..

Terra incognita не знала о моих мучительных поэтических поисках. Я, конечно, при встрече иногда выражала восхищение её стихами, но любые объяснения, всё же, считала излишними: не хотелось доставлять неудобство, набиваясь в подруги и чела. И даже притом, что тёплые, деловые, ни к чему не обязывающие отношения с Terr(ой) меня полностью устраивали, я захлёбывалась в буре новых ощущений и страдала от невозможности ими поделиться. В этот отчаянный момент, когда личное мироздание трещало по швам, а я сама окончательно потеряла голову и запуталась, - в этот момент на выручку пришёл Сид.

Сид, как выяснилось, тоже влюблённый в стихи Terr(ы), продвинулся в своём сумасшествии дальше меня: он не просто выпросил сборники почитать, он перенабрал львиную долю их на компьютере и, перечитывая, скрашивал таким образом одиночество вынужденных разлук с Катей.

С того дня, как мы с Сидом открыли друг другу сердце, мы стали друзьями. Общая любовь сближает, знаете ли. Завязалась электронная переписка. Иногда, по выходным, с адреса Сида приходили письма от Кати, не имевшей ещё собственного компьютера. Кроме них, из нашей «изюмовской» компании я изредка писала Terr(е), в основном, отправляя рукописи для газеты и интересуясь литературными новостями. Свой адрес давала и ещё некоторым авторам при личной встрече. Впрочем, тайна из почтового ящика никогда не делалась, он красовался в открытом доступе на моей литературной странице в сети интернет.

Однажды в почту упало странное письмо. Адрес отправителя был мне незнаком, подпись «IMANSHI» - тоже. Что такое «спам» я в первые годы пользования интернетом ещё не знала, а потому тут же открыла письмо, руководствуясь лишь вполне естественным любопытством… и застыла перед компьютером, поражённая и растерянная. Строки были наполнены, напитаны, пронизаны той же осенней тоской, крыльями и обречениями, что и стихи Terr(ы)! Но ни слова об общих знакомых, событиях, ни одного указания на пол и возраст писавшего. В тоне - интеллигентская сдержанность, почтительная, уважительная дистанция. Смысл - философский. Я достаточно долго сидела, кружась в вихре внезапно нахлынувших мыслей, ни одной из которых не удавалось ухватить, потом дрожащими пальцами щёлкнула мышкой и снова перечитала письмо.

Первое, что пришло в голову: неужели Terra разыгрывает меня?! Нетрудно догадаться, до какой степени я увлечена её стихами, в последнее время в разговорах даже не пытаясь скрыть восхищения. Она? Стиль вроде бы тот же…, и - не тот. В памяти мелькнуло лицо Terr(ы), улыбка, для описания которой невозможно подобрать слов. Не она. Нет. Она бы ни за что не стала меня разыгрывать!.. А кто? Сид? Я хорошо знала суховатую, сбивчивую речь его писем, не имевшую ничего общего с сочным, тягучим, наполненным яркими красками письмом IMANSHI… Катя слишком открыта и непосредственна, она бы где-нибудь выдала себя, сорвавшись на шутку. К тому же моя подруга не настолько увлечена поэзией Terr(ы), чтобы так точно скопировать стиль… Кто?! Может, кто-то из читателей увидел на странице адрес и решил позабавиться? Но второй такой осени просто не может быть в этом мире! Да и не чувствуется, что IMANSHI пытается меня разыграть: слишком серьёзны темы, слишком искренни фразы, исполненные какой-то глубокой, экзальтированной страсти.

На письмо я ответила. Так же философски обобщённо, соблюдая дистанцию. И решила выжидать: если IMANSHI напишет снова, возможно, всё прояснится. Но нет, ничего подобного! Однако следующее письмо было столь прекрасным, что у меня до слёз перехватило дыхание: никто, никогда не говорил со мной с такой обескураживающей искренностью, изысканным, немного грустным лиризмом и уважением, граничащим с преклонением. Теряясь в догадках, кто бы это мог быть, в ответ уверенно намекнула, что знаю личность писавшего. Однако ожидание не оправдалось, - заставить IMANSHI проговориться оказалось не так просто. В письме, последовавшем за этим, я словно бы уловила вздох облегчения - и только. В дальнейшем мы к этой теме не возвращались.

Странная переписка длилась чуть более полугода. Письма от IMANSHI приходили нерегулярно: то с промежутком в несколько дней, то − в несколько недель. Мы говорили о Боге и людях, о любви, о смерти, о поэзии, - и я вчитывалась в письма IMANSHI, как в послания собственного сердца. Этот человек хорошо знал мою душу, словно угадывая мысли, отвечал на самые волнующие вопросы, и мудрые слова были приправлены терпкой горчинкой осенней тоски. Я не раз спрашивала себя: что ему нужно от нашего общения? Кто это - мужчина или женщина? Но ответов не было, а письма по-прежнему не переступали границы строгого уважения. IMANSHI был в курсе всех моих литературных новинок, и я убеждалась в правильности первоначальной догадки о том, что он читает «Изюм». Однако за всё время переписки о Terr(е) мы не сказали ни слова. Я осторожничала, не будучи до конца уверенной, что это не она, и с нетерпением ждала нового письма. IMANSHI, видимо, намеренно избегал этой темы, но в странном, мистическом соприкосновении душ звучал отголосок поэзии Terr(ы). Мы говорили о ней молча, между строк, не позволяя себе даже намёков.

Основой наших бесед была тема творческого пути личности и философского осмысления жизни. Напряжённые, глубокие, насыщенные мыслями диалоги с IMANSHI заставляли задуматься о смысле и значении поэзии. Точно так же, как восхищение стихотворениями Terr(ы) привело меня к необходимости переоценки собственного творчества, электронное общение с IMANSHI стало отправной точкой создания новых, ни на что не похожих стихов. В них появились философские темы, обобщения, и, пока ещё робко, зазвучали те тайные переживания, в которых я не решалась признаться даже себе. Искренность IMANSHI обязывала ко многому, в первую очередь к тому, чтобы перестать прятаться за чужим талантом и мнением, отважиться взглянуть на себя со стороны и, наконец, открыто заговорить о том, о чём привыкла молчать. Зачем я пишу? Почему именно стихи? Как сделать так, чтобы они стали живыми? - эти вопросы я задавала себе и обсуждала с неизвестным визави, охотно делясь новинками, в которые старалась теперь вложить не только образность, но и смысл. IMANSHI в ответ тоже посылал скупые стихотворные строки… не свои, - цитаты классиков. Боялся ли? - ведь по стилю легко раскроется личность автора. С тех пор, как я сказала, что разгадала его, письма стали не такими сдержанными, однако чувствовалось, что к дружеской непринуждённости нам не перейти никогда.

Переписка с IMANSHI стала моим наваждением. Каждый день по несколько раз проверяла свой почтовый ящик в надежде увидеть знакомый адрес. Делала наброски писем, подбирала цитаты, но снова и снова неожиданный поворот мысли IMANSHI заставал меня врасплох. Этому человеку в равной мере была присуща строгая логика и мягкая лиричность. Его философские концепции облекались в форму столь совершенную, что перечитывая свои ответы, я находила их сухими, резкими, отрывочными, и, в целом, недостойными таких прекрасных писем. Но всё-таки IMANSHI восхищался мною.

До самого последнего письма я не оставляла попыток разгадать, что это за человек. Он звал меня Гарет, по-прежнему избегая прямых обращений к моему полу и возрасту и старательно скрывая свои. Мы были на «ты», но в письмах это тоже звучало достаточно формально, не раскрывая сути наших отношений. Внимательно наблюдая за товарищами по творческому цеху, перебирая в уме имена, характеры, оттенки речи и поведения, просто терялась в догадках. Наверное, Сид, Terra или Катя смогли бы натолкнуть на ключ к разгадке тайны IMANSHI, но именно поэтому я не хотела наводить разговор на столь волнующий вопрос. К тому же, переписка с Сидом постепенно приобрела философский характер, и я воочию смогла убедиться, насколько темы, занимающие Сида, отличаются от тех, которые мы обсуждали с IMANSHI. Общий же стиль писем друга окончательно хоронил надежду что-либо узнать от него о моём загадочном визави. И попытки осторожно разговорить Terr(у) оказались безрезультатны: её скрытность всё больше убеждала в том, что о моей тайне она даже не догадывается.

Закончилось всё столь же внезапно, как и началось. В этот период я была не на шутку увлечена выносящими мозг электронными беседами с Сидом, и не сразу заметила, что письма от IMANSHI приходят всё реже. Жажда общения притупилась, нетерпение сменилось привычкой, и странный подарок судьбы воспринимался теперь как должное. И вот однажды, после нескольких недель молчания, получила длинное послание от IMANSHI - трепетное, страстное, похожее на признание в любви. Словно бы на грани, на изломе, - отчаянная попытка остановить время, вернуться к пережитым чувствам. Это письмо оказалось последним. Читая его, плакала, и не знала, что ответить. Да нужно ли было?! Подобные строки ничего не требуют взамен… Проходили дни, но решимости не прибавлялось, я медлила с ответом и втайне мучилась неразрешимыми сомнениями. А спустя некоторое время на компьютере умер винчестер - абсолютно и окончательно, без надежды восстановить информацию. Письма IMANSHI погибли вместе со всеми файлами, словно бы этот человек так мистически и жестоко заметал следы своего присутствия в моей судьбе. И, покорившись неизбежному, я дала себе слово больше никогда не писать на адрес, который помню даже сейчас, по прошествии стольких лет.

Вы спросите, чем же закончилась эта история? Разгадала ли я тайну IMANSHI? Отвечу - да. Не так давно случай привёл зарегистрироваться на одном форуме в интернете. Просматривая обсуждения, вдруг увидела столь хорошо, до сердечного трепета знакомый ник. Думаю, излишне объяснять, с каким смятенным нетерпением открывала профиль этого человека?!.. Дело было ночью, и никто не мог видеть моего лица.

Тайна IMANSHI раскрыта, но для вас пусть она всё-таки остаётся загадкой: мне не хватит духу предать человека, подарившего столько волнительных и волшебных минут. С Terr(ой), Сидом и Катей мы по-прежнему очень тепло общаемся, и я надеюсь, что они, как участники этой истории, на ваш вопрос об IMANSHI тоже промолчат. Скажу лишь, что теперь, абсолютно точно зная инициатора мистификации, я уверена: в нашей переписке не было ни одной фальшивой ноты, все чувства и мысли, которыми мы делились друг с другом, отражали искренние порывы наших сердец. Спасибо, IMANSHI! Я не забыла тебя…

В белой метели изломанность линий.
Поезд вечерний. В кармане билет.
Путь отмеряется взмахами крыльев:
Девочка… девушка… дама… поэт.

Но за прозренье не жаль расплатиться
Сердцем и памятью, кровью строки,
Если вокруг лишь усталость на лицах
И обречённость во взмахах руки.

Здесь фонари невесомы и зыбки,
Неба не видно, перрон полупуст.
Тают на пальцах чужие ошибки -
Тысячи вздохов и трепетных уст.

Больно наотмашь прощание ветра.
Шаг в запредельность - контроль, турникет…
Мудрость и истина - выбор поэтов -
Поезда в вечности мчащийся свет.

http://proza.ru/2011/03/01/1646
Tags: личное, мои стихи, моя проза, ссылки, философское
Subscribe
promo garetty march 30, 2017 21:38 9
Buy for 10 tokens
В Массандровском дворце мне довелось побывать в сентябре 2016 года. Экскурсия была очень короткой, мы промчались по дворцу и парку практически бегом. Однако сам памятник оставил настолько яркие впечатления, что хотелось бы при случае приехать туда уже на целый день. Дворец очень уютный и милый,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments